Тая поверила в себя, воодушевилась, осталось только стряхнуть с нее остатки хандры, и он знал, как это сделать. Знал и умел.
– Голый торс? – Тая смотрела на него настороженно, но бесстрашно.
– Или топлес… Но лучше ню! – Трофим взял ее за руку и повел в спальню. – Будем бичевать друг дружку!
Тая открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что это бесполезно. Трофим сумел создать волну желания, которая накрыла с головой их обоих, закружила, унесла в постель, а там бурные течения, подводные камни, биться о которые одно удовольствие. Они до того устали, что за финишной чертой просто легли, не в силах пошевелиться.
– Понять не могу, как я могла на тебя злиться? – глядя в потолок, пробормотала Тая.
– А ты на меня злилась? – Трофим глянул на ружье, приставленное к изголовью кровати. Любовь любовью, а о войне забывать не следует.
– Да что-то нашло… Ты только не думай, я не глупая. И кандидатскую степень я честно заработала. Сама над диссертацией корпела, неделями в архивах пропадала. Там же не надо все в памяти держать… А память у меня, честно скажу, не очень крепкая. Я сама это знаю. И в профессора не рвусь.
– И не надо. Дома будешь сидеть, мужа с работы ждать.
– Мой муж умер.
– Я люблю, когда в доме все в идеале, а на ужин что-нибудь погорячей.
– Ты любишь?
– А ты что, в мужья меня не берешь?
– Ты муж?
– И я не хотел бы умирать.
Трофим резко поднялся и отправился в душ.
Перед завтраком рыбалка – карась, плотва, лещ, после обеда купание в реке – с высоких деревянных мостков, после ужина, в мягкой постели, полное погружение в сексуальное таинство. Трофиму нравился такой «дайвинг», и Тае тоже. Хорошо ей, спокойно рядом с Трофимом, но все равно в голову лезут мятежные мысли, отсюда раздражительность и даже злость. Она, конечно, боролась с собой, ей удавалось сдерживать свои порывы, но это же не нормально, женщина не должна себя так вести.
– С Сашей мне так хорошо не было, – пробормотала Тая, обессиленно положив руку Трофиму на бедро.
– И не надо, – поморщился он.
Если ей верить, с Сашей вообще никак не было. Но можно ли верить Тае? Нет, она не глупая и действительно много знает, но память у нее не очень сильная. В исторических события она ориентируется, а в датах путается, для преподавателя это непростительно. Может, и не преподает она? Может, и ученой степени нет. Возможно, влиятельный отец пристроил ее на кафедру методистом – расписание занятий составлять.
– Он хотел, но не мог, – продолжала вспоминать Тая.
– Мне совсем не обязательно это знать, – качнул головой Трофим.
– А я могла. Но не хотела. С ним не хотела, а… – Тая запнулась, не решаясь продолжать.
Видимо, был в ее жизни еще мужчина помимо мужа. Или уже после него. А может быть, несколько мужчин. Но Трофим ничего не хотел об этом знать.
– Зачем я тебе это говорю? – спохватилась она.
– Таблетки забыла выпить! – не сдержался Трофим.
Он не знал, какие таблетки она принимает, но это лекарство, похоже, вовсе не от головной боли. Возможно, от головы. От дурных мыслей, которые лезут в голову. И от нервов. Без таблеток Тая становилась злой, раздражительной и даже психованной. Возможно, Тая принимала нейролептики, которыми лечат психические расстройства.
Если так, то в этом нет ничего удивительного. В юности Тая пережила тяжелый удар по психике, и Трофим знал почему. Именно поэтому он должен был принимать ее такую, какая она есть. Более того, он полюбил эту женщину. И уже не представлял себе будущего без нее. Будущего, которого могло и не быть.
– Нет больше таблеток! – стала заводиться Тая.
Трофим настороженно глянул на нее. Таблетки помогали ей справляться с неврозами, а как она поведет себя без них, неизвестно.
– Да они мне и не нужны! – Тая взяла себя в руки, стала успокаиваться.
– Вот и хорошо, – выдохнул Трофим.
– Просто не надо было говорить о них.
– Не буду.
– Мне они нужны будут, когда ты меня бросишь.
– Я тебя не брошу.
– Бросишь!..
– Если убьют, брошу.
– Славу уже убили.
– И не только Славу.
– Слава такая сволочь!..
Трофим промолчал. Разговор соскользнул на опасную дорожку, но если его не продолжать, он заглохнет сам по себе.
– Ты со мной согласен? – спросила Тая, приподнимаясь на локте.
– О мертвых или хорошо, или никак…
– Это ты сейчас такой умный, – усмехнулась она. – А где ты такой умный был, когда Слава меня препарировал!.. Весь мозг мой вынул! Всю душу!.. Всю жизнь!.. Я ведь правда умереть хотела…
– Надо было отцу пожаловаться.
– Жаловалась. Он в другую школу собирался меня перевести.
Но мне было уже все равно… Даже не помню, как у железной дороги оказалась. Смотрю, поезд… Саша подскочил, вытолкнул, а сам споткнулся… Ты даже не представляешь, какой это был ужас!
– Представляю, – кивнул Трофим, вспомнив Славу с выбитым глазом. А перед этим погиб Мурат, как не помнить лужу крови под ним.
– Я ведь тогда умом тронулась… Нет, правда… Станислав Сергеевич долго со мной возился, лечил, наставлял… И все удивлялся, что за урод этот Слава Кислицын… И ты урод, – немного подумав, добавила Тая.
