— А страх перед смертью?
— Когда убьют, заходите, будем выяснять, фобия это или паранойя. Если паранойя, назначим лечение, говорят, мертвым хорошо помогают припарки.
— Шевелев не мог этого сказать, — улыбнулась Тая, давая понять, что оценила шутку.
— Про припарки не говорил, а то, что фобия у меня, так это к психологу, не к нему.
— Давай к психологу! — Молодая женщина подтолкнула его к выходу.
— Соловья баснями не кормят. А что еще в меню у психологов и прочих психоаналитиков?
— Тогда поехали ко мне, закажем обед…
— И его доставит киллер, — невесело пошутил Трофим.
Они уже вышли во двор, Тая взяла курс на свою машину.
— Тогда я сама что-нибудь приготовлю. — Она держала его под руку, как будто он мог улететь, испариться.
Они подошли к машине, Тая вынула из сумочки ключи. Повернув голову, глянула назад, на окна здания, и улыбнулась. Возможно, Шевелеву, которого там увидела. Трофим оглядываться не стал. Профессор, конечно, во многом прав, более того, он имел полное право подвергнуть Трофима обструкции, но видеть его не хотелось. И говорить о нем тоже. И все же с Шевелевым он встретился не зря. Засомневался профессор в одном своем пациенте, Трофиму ничего не сказал, но ведь озадачился. Видимо, Аврамов вовсе не так прост, каким кажется.
Они сели в машину, Трофим беспокойно глянул по сторонам, а Тая с тревогой посмотрела на него самого. Может, он на самом деле сходит с ума?
— Значит, Робик свататься к тебе приходил? — спросил Трофим, заставляя себя успокоиться. — Когда это было?
— Я же говорю, как только Саша умер.
— И страховой полис приносил?
— Нет, страховой полис приносил чуть позже.
— А сейчас он их разносит?
— Не знаю, мы давно с ним не виделись.
— А телефон его есть?
— Зачем?
— Пусть он принесет полис на дом. Можно ко мне, — задумчиво сказал Трофим.
Если Алла не дура, она поймет, что ей не место в его доме, но когда она отличалась умом? Не хотелось возвращаться к себе, пока она там, однако будет ли удобно пригласить Робика к Тае? Она и без того видит в Трофиме хама, который, считай, без спросу залез к ней в постель. Она-то, конечно, не против… Но именно поэтому он к ней и влез, нагло, нахрапом.
— Если к тебе, ты сам должен ему позвонить.
— А если позвонишь ты?
— Хочешь с ним поговорить?
— Да возникло такое желание. Пообщаться, посмотреть ему в глаза.
— Ну хорошо.
Тая связалась с Робиком через блютус, Трофим по громкой связи услышал его голос.
— Таисия! Не могу поверить своим глазам! — Голос звучал вполне адекватно и жизнерадостно.
— Здравствуй, Роберт, — улыбнулась Тая.
— Теперь вот не верю своим ушам!..
— Как ты, работаешь?
— В поте лица!
— Слышал, Дима Евсюков умер! — глянув на Трофима, сказала Тая. Она всем видом давала понять, что включается в игру на его стороне.
— Говорят, аллергическая реакция. — Робик понизил тон, чтобы его голос звучал грустно.
— А Мурата убили.
— Так ему и надо! — без всякого стеснения злорадно сказал Аврамов. Если о Диме он сожалел, то память Мурата щадить не стал.
— И Славу Кислицына убили.
— Собаке собачья!.. — Робик оборвал себя. И даже повинился. — Извини, я знаю, что ты скажешь!..
— Нельзя так! — кивнула Тая, глянув на Трофима. Она и сама хотела знать, откуда у Робика столь свежие новости. Слухи могли донести до него информацию о гибели Евсюкова, из тех же источников он мог узнать о смерти Мурата. Но Слава погиб совсем недавно, по телевизору об этом не сообщали, в газетах не писали.
— Сам знаю, что нельзя. Но ты же понимаешь, я не могу их простить… Ты позвонила мне, чтобы сообщить об этом? — спросил Робик.
Трофим качал головой, слушая разговор. А ведь Робик вовсе не сумасшедший. Униженный, озлобленный, возможно, даже жалкий, но не сумасшедший. Он вполне отдает отчет своим действиям, адекватно оценивает и свое и чужое поведение.
— Да нет, я думала, что ты знаешь. Ты же у нас занимаешься вопросами жизни и смерти. В смысле страхованием.
— Смерть я не страхую, — довольный своим остроумием, усмехнулся Робик. — Я страховал только жизнь!
— Страховал?
— Я этим больше не занимаюсь!
Трофим тронул себя за подбородок. Что значит, Робик больше не занимается глупостями? Отомстил своим давним обидчикам и решил жить по-новому? Или еще не совсем отомстил, осталось закрыть вопрос с Трофимом, и тогда уже можно начинать новую жизнь или вернуться к старой.
— А чем ты занимаешься?
— Коровы у меня, молоко, сыры варю! — с гордостью сообщил Робик.
Судя по звуковому фону, он сейчас находился где-то на открытом воздухе, и как это ни странно, где-то неподалеку действительно замычала корова.
— Где, в Москве?
— В Москве своих коров хватает! — засмеялся Аврамов. — Только не подумай, я не о тебе!.. В деревне я живу, хозяйство у меня свое! — Бабушка умерла, дом оставила, кто-то же должен присматривать.
— Это, конечно, благородное дело!
— Хочешь, приезжай! У меня как раз сыры созрели! Тебе понравится!
— Если понравится, куплю. Или ты не продаешь?
— Да, вообще-то, пока только собираюсь продавать, — замялся Робик. — Деньги зарабатывать надо, а не проедать.
— Диктуй адрес!
