Национал-социализм не связан с тем, что можно было бы назвать обычной европейской этикой. Он считал, что знает реальность настолько, что может отказаться от этих этических основ.
В борьбе за выживание, в которой видел себя национал-социализм, высшую ценность представлял народ. То, что было полезно немецкому народу, было благом; то, что ему вредило, нужно было устранять. Психически больные люди были бременем для немецкого народа, поскольку требовали использования средств в непродуктивных целях. И вот тогда-то и задумались об их устранении.
Понятно, что тут нарушение этики. Но история полна таких нарушений. Это операция не только хладнокровная, но и убедительная. В противном случае подобные действия проводились бы без согласия с этикой и недобровольно.
Здесь мы видим феномен тех, кто действует неэтично, но добровольно. В этом большая разница.
В этой области национал-социалисты были не первыми. Большевизм уже предусматривал преодоление того, что называлось буржуазной этикой. В высшей точке, в котором он находился, он заявлял: "Мы не можем сделать ничего плохого по той простой причине, что хотим утвердить на Земле абсолютное добро. Таким образом, мы можем позволить себе делать то, что другие называют плохим. Например, убивать людей массово, когда это служит высшему благу". Вот вам большевистский подход.
Не видеть связи между двумя идеологиями, с абсолютной ролью пролетариата, который берёт на себя роль нации и расы, мне кажется откровенно невозможным.
Человеку свойственно быть непоследовательным. Плюралистическое общество тоже в некотором смысле непоследовательно. Но можно впасть в другую крайность и принять этику признания другого, то есть этику либеральной и плюралистической системы, как постоянно стремящуюся приравнять другого к себе. Если бы это было так, то стоило ждать негативных последствий.
Нет оснований сомневаться, что не все глядят на других, как на равных. И даже может случиться так, что во время одного из таких братских объятий у одного исчезает кошелёк.
Поэтому следует подчеркнуть, что принятие этики означает, среди прочего, признание того, что отношения с ближним также могут быть конфликтными.
Эти контрасты, которые при определённых обстоятельствах могут принимать даже экстремальные формы, следует понимать, как неотъемлемый элемент человеческой жизни. В противном случае можно смело утверждать, что у полиции нет причин для существования.