Честно, я не сразу поняла, почему ты хотел меня видеть. Попрощаться? Но разве мы не попрощались тогда, когда ты нас освободил? Может быть, ты тогда сдержался, чтобы не высказать мне тех слов, которые я заслужила. Но возможно, ты лишь хотел посмотреть мне в глаза в последний раз, чтобы окончательно убедиться — осталось ли между нами, что-то, а точнее, было ли вообще, несмотря на мои изначально циничные мотивы, в которых наивность и подлость срослись в извращённом симбиозе. Я не знаю, что у тебя в голове, я могу лишь излагать свои мысли. И вот, что я поняла, когда раздумывала, что же именно тебе написать. Ты — особенный, Сергей. Был особенным ещё тогда, до того, как по вине моего отца тебя отправили на смерть. Если бы наши «отношения» пробыли в тайне от моего отца чуть дольше, то я влюбилась бы в тебя по-настоящему. Но в таком случае, мне страшно представить, что бы нас ждало. Какие испытания нам бы предстояло пройти, чтобы быть вместе и всё равно наша любовь потерпела бы поражение. Дело не в том, что мне бы пришлось отречься от семьи и сбежать с тобой в трущобы, в надежде, что мой отец, никогда нас не найдет. Человек ко всему привыкает, поверь. А в том, что нас бы настигли и разлучили. Недаром говорят, что чтобы не случилось — всё к лучшему. Сейчас, у тебя появились силы противостоять хотя бы толике той несправедливости, что творится в мире. А я… а что я? Я осталась той инфантильной леди, которая обязана быть За Мужем. Быть покорной, рожать и воспитывать детей. Это тоже неплохо. Бурные страсти, риск вопреки всему ради любви интересно читать в романах или смотреть в кино, но реальность жестока к романтикам и идеалистам. Каждый раз, когда мы пытаемся обойти реальность, сломать или, хотя бы, немножечко придавить, то её ответ беспощаден. И я виновата в том, что, не имея возможности и желания бороться с реальностью, подтолкнула тебя к прямой конфронтации с ней. Это то, в чём я виновата и за что прошу прощения и попрошу ещё раз, если когда-нибудь, встречу тебя снова.
Я искренне желаю тебе счастья и благодарна за спасение себя и своего ребёнка. Надеюсь, что в этом хаосе, медленно увядающем мире ты обретёшь счастье гораздо большее чем я.
Береги себя.
Света.»
Письмо было прочитано, но Сергей ещё несколько минут сидел, уткнувшись в монитор, как будто сам был механизмом с зависшей системой. Придя в себя, молодой человек протёр уставшие глаза и посмотрел на ладонь. На одном из пальцев была капля. Слеза. Никаких чувств к Свете он уже давно не испытывал, так почему ему так грустно?
Может, ему хотелось бы, чтобы испытывал. Что бы всё было, как в сказке. Как в тех латиноамериканских сериалах двадцатого века. Сергей не заметил, как его губы разомкнули и тихо исторгли:
— Неважно. Уже неважно.
