В Виникрисе не было принято прятаться на время прихода Сестёр за городскими стенами. Каждое селение, каждая деревня имела свои, вовсе не такие, как октльхейнские — чтобы только кабанов да лосей не пускать, — серьёзные, крепкие каменные стены. С таких хорошо поливать кипятком и забрасывать всякой дрянью непрошенных гостей, о чем милостиво поведал сельский стражник, закрывая ворота за путешественниками так резво, что чуть не прищемил хвост Янкелевой лошадке. Это был уже третий день пути и первое серьёзное расхождение с дневником. Село, в котором заночевали Сольге и Янкель, во времена Бендо Дамута было ещё городом, небольшим, но вполне приличным и гостеприимным, если верить записям. Время не пощадило ни сам городок, ни характер его жителей. Скупость их и подозрительность могли сравниться лишь со скупостью подозрительностью самого Винни XLIII. В какой-то момент Сольге показалось, что вот-вот где-то за поворотом раздастся знакомый скрип колес. Бр-р-р-р…
Если с дневником все было ясно и вопросов особых не возникало, то с погоней за старшим магом Виникриса дела складывались куда как странно. Изначально сомнений, что Хирагрота удастся догнать, не было. С таким умением держаться в седле далеко бы он не уехал. Однако же все оказалось не так просто.
Сначала на дороге не оказалось ни самого мага, ни его следов. В селениях, которые попадались по пути или в которых получалось остановиться на отдых, Хирагрота либо не видели вообще, либо… Ну вот, к примеру, в одно он въехал с запада, а уехал на восток, в другое — с северо-востока, а уехал, что характерно, на юго-запад. И это при том, что путь в Чьиф лежал точно на юг, а дорога не так уж чтобы и петляла.
— Следы запутывает, что ли? — задумчиво сказал Янкель, когда выяснилось, что Хирагрот опять свернул куда-то не туда.
— И заметь, времени между его отъездом и нашим приездом проходит все меньше. Похоже, что мы нагоняем господина Хирагрота. Но ты прав: что-то он темнит. — Сольге задумчиво посмотрела на пустую дорогу и добавила: Всё-таки хорошо, что в Октльхейне такой строгий запрет на магию. Мало нам своих затейников, ещё бы и с этими пришлось разбираться.
К полудню третьего дня пути граница Виникриса осталась позади. Интересно, что пустыня, по слухам окружавшая Чьиф, так и не началась. Впрочем, Бендо Дамут о ней тоже не упоминал. А если верить дневнику, то ближе к ночи должны были показаться стены цитадели. Пока же жизнь подсунула неожиданное препятствие и второе крупное расхождение с дневником: хорошая, выложенная огромными плоскими камнями дорога внезапно закончилась, а вместо неё осталась широкая и довольно утоптанная, но все же тропа. Которая, к тому же, вскоре начала сильно забирать вверх, да так, что Сольге и Янкелю вскоре пришлось спешиться и почти силой тащить за собой лошадей — те ни в какую не желали почувствовать себя горными козами.
— Похоже, — тяжело дыша, сказал Янкель, когда они, наконец, добрались до верха, — что-то случилось здесь после ухода Бендо Дамута.
Сольге устало опустилась на землю, привалившись к стволу старой кривой липы:
— Ты же читал его дневник. Он такой зануда, что маги, должно быть, устав с ним общаться, сами подняли землю, чтобы перекрыть границу — не дай Сестры, вернётся.
Смех спугнул ворону, облезлую и старую, наверное, даже старше липы. Визгливо каркнув, птица шумно снялась с дерева и улетела на юг. Янкель, все ещё смеясь, проводил её взглядом, и смех его смолк:
— Смотрите, Сольге!
С вершины дорога не неслась прямо вниз, а, извиваясь, ползла по склону. И в самом её конце, там, где изгибы становились плавнее и реже, а после и вовсе дорога вытягивалась в струну, все так же лениво, как и у ворот Виникриса, трусила серая лошадь с тощим, похожим на замотанную в тряпку палку, всадником. А им навстречу вырастали мрачные стены Чьифа. И были совсем не такими внушительными и величественными, как на изображениях в книгах или, к примеру, гобеленах. Скорее, остатки этого самого величия, сохраняющие. Как раз такие, как их описал в своём дневнике Бендо Дамут.
***
И все же догнать Хирагрота не удалось. То ли серая лошадь оказалась стремительнее, то ли расстояние обманчивее. Только скрип ворот цитадели, наверняка открывающихся навстречу магу, Сольге слышала в сумерках, а сами они достигли стен Чьифа уже в расцвеченной лиловым светом темноте. Бендо Дамут снова не обманул: никаких чудовищ из легенд и сказок путникам не встретилось, однако вторая главная проблема автора дневника — упрямство магов — встала перед ними почти непреодолимой стеной.
Молоденький мажек, почти мальчишка, не поддавался ни на какие уговоры, не проникался жалостью к несчастным заблудившимся путникам, не верил в потерянное письмо с приглашением от дальнего родственника. И даже слезы напуганной страшными легендами девицы оставили его равнодушным. Только одно имя заставило упёртого мага распахнуть ворота.
— Проклятый Хирагрот, — пробормотал Янкель, пока Сольге разыгрывала перепуганную деву, — не мог ехать помедленнее.
— Так вы гости старшего мага Виникриса? — удивился мажек.
