Ещё цепкий взгляд Янкеля выхватил из толпы несколько магов в тёмно-синих, почти чёрных мантиях. Эти держались особняком и от всех разом, и друг от друга.
Сольге придирчиво оглядела присутствующих, осталась довольна, и голос Байвин в её устах потеплел:
— Так-то лучше. Я Сольге — личный секретарь и архивариус Толфреда, короля Октльхейна.
«Октльхейн! Октльхейн!» — понеслись по рядам шепотки и курлыканье, и зал впрямь стал похож на голубятню. Даже среди пятерых появилось лёгкое смятение. Сольге уже было собралась рассказать заготовленную байку про то, как они с Янкелем путешествовали по окрестностям и заблудились, но все обернулось ещё лучше.
— Это правда, что вы прибыли по приглашению старшего мага Виникриса — Хирагрота?
— Мы следовали за ним, — ответила Сольге и, как ни крути, это было чистой правдой.
Снова поползли шепотки. Пятеро переглянулись, один из них подал знак, и пятый сопровождающий Сольге и Янкеля, тот, что стоял сзади, исчез за дверями.
— И что же… — начал тот же голос, но Сольге перебила:
— Вы узнали наши имена, но на назвали своих. Или это тоже часть традиций Чьифа?
«Курлы-курлы-курлы!»
Янкелю становилось все страшнее. Ему уже мерещилась участь корочки хлеба, брошенной в стаю прожорливых птиц.
— Свет Безжалостной пронзает небеса, отнимая дарованное нам при рождении. И только пять Щитов могут остановить жадность синей звезды, приняв удар на себя. Щиты не носят имён, как не носят их стены, рвы и другие преграды, что поставлены на пути врага.
Одобрительный гул едва не оглушил Янкеля. Да и Сольге тоже едва смогла сдержать изумление. В то время, как посвящённые Альез считают её источником силы, с радостью отдают и с благодарностью принимают её дар, маги… Как мало известно о них в Октльхейне! Как мало!..
— Так что же понадобилось в нашей цитадели подданным короля Толфреда? — ехидно проскрипел голос другого Щита. — Неужто он решил открыть ворота Октльхейна детям Чьифа?
— Для начала мы должны быть уверены, что никто из вас больше не нарушит священное Перемирие и не покусится на трон, казну и саму суть королевской власти! — А вот то, что у Толфреда даже мыслей таких не было, магам знать было вовсе не обязательно. И самому королю тоже. Главное — выбраться отсюда живыми. И не особенно врать.
— Мы должны обсудить ваше предложение, — сказал ещё один голос, мягкий, как кошачья шёрстка. Неужели среди магов есть женщины? — А пока отдохните после трудного пути. Мы не хотим, чтобы король Октльхейна упрекал Чьиф в негостеприимстве.
***
— Как вы думаете, кто кого обманывает, Сольге? — спросил Янкель, когда они остались одни.
Небольшая комнатушка, ещё меньше, чем в Виникрисе, едва вмещала в себе две узкие кровати, два сундука, больше похожих на ящички для мелочей, стол и два стула. Вряд ли это была гостевая комната. Скорее, ученическая келья. Здесь же были сложены седельные сумки. Их-то и осматривала Сольге, когда Янкель задал свой вопрос.
— Не знаю. Может быть нам повезёт, и маги закроют глаза на нашу хитрость ради возвращения в Октльхейн. Я видела старые письма — Чьиф долго слал предложения мира, даже после окончательного отказа были попытки…
— А король?
— Король?.. Знаешь, давай не будем заглядывать так далеко. Займёмся тем, за чем приехали. Пока я побуду посланником, ты попытайся попасть в их библиотеку. Может… — Она замолчала и, побледнев, повернулась к Янкелю:
— Наши вещи обыскивали! — И без сил опустилась на кровать. — Если они нашли дневник Бендо Дамута, вся наша удача…
Шансы вернуться целыми и невредимыми исчезали на глазах. Но Янкель оставался спокоен. Он рассеянно проверил свои сумки, убедился, что все на месте, хоть и перевёрнуто, и сказал:
— Не нашли. Я его в щель возле ворот спрятал. Не знаю почему.
— Янкель, ты… — Сольге рассмеялась и обняла его так крепко, словно Янкель только что вытащил её из пропасти. Хотя как знать, может, именно так оно и было.
***
Следующие четыре дня показались Сольге бесконечными. Никогда ранее в своей жизни ей не приходилось так тщательно подбирать слова. Манера речи Байвин выматывала, портила настроение и, казалось, даже характер. Каждый шаг, каждый взгляд тщательно продумывался. И глаза, глаза, глаза… Куда бы ни повернулась Сольге, она постоянно натыкалась на чей-нибудь взгляд, пытливый и подозрительный.
Янкелю приходилось не легче. Его всерьёз не воспринимали, но это не значит, что присмотра не было. Стоило ему остановиться, как рядом, как бы совершенно случайно, возникал кто-нибудь из учеников. На вопросы они не отвечали, старательно упражнялись в глухоте, но и препятствий сперва не чинили. Потому библиотеку Янкель нашёл довольно быстро — на второй день. Однако проникнуть в неё никак не удавалось. Он попытался раз — его оттёр в сторону кругленький, похожий на сдобный пирожок, мажек. При следующей попытке — ещё двое. Каждый раз число желающих помешать Янкелю росло, и он отступил.
