«Так, проверим участок цепи. Полет нормальный, идём к следующему. Тоже хорошо. Фиксируем показания прибора, пломбируем блок и шагаем дальше». Тыц-дыц-щёлк. Щелчки пломбиратора напоминали Смолину фрагмент недописанного им трека. Ритм постоянно крутился в голове, то удаляясь, то вновь притягивая к себе внимание. Иногда инженер даже начинал напевать вслух формирующуюся мелодию. Работая таким образом, он шёл всё дальше и дальше, а тоннель никак не хотел заканчиваться.
За три часа Марку не раз приходила в голову мысль, что ему могли подсунуть далеко не самый короткий маршрут. Хорошо, если не самый длинный. А что? С мужиков станется его разыграть. Техники. Наверное, уже давно закончили свой фронт работ, сейчас сидят возле входа в четвёртый тоннель, смеются над ним и алкоголируют. Хотя нет. Какой там алкоголь, не похожи они на пьющих. Смолин вдруг понял, что его раньше в них смущало. Они вообще не были похожи на обычных техников, с которыми ему доводилось работать. Нет, внешне всё соответствовало: испачканные туннельной грязью спецовки, видавшая виды рабочая обувь, характерные стрижки. Но манера говорить и держаться выбивалась из общего портрета тружеников «ГорКоллектора». Оба глубоко и всесторонне образованны. Причём гораздо обширнее, чем бы это требовалось сотруднику их специализации. Самостоятельны. Нет в них привычного «ты начальник, ты и думай». По большому счёту, Марк как инженер им вообще не был нужен. Всё делают сами, его мнением интересуются только для вида. Причём Рафик вежливо, а Гаврила хамит. Но хам умный. Глаза выдают. И если поначалу он казался занудой, то теперь превратился в язвительного грубияна. Так бывает у актёров, сыгравших множество ролей: незаметно для себя переключаются с одного амплуа на другое. Но какова цель этого спектакля?
Смолин оторвался от своих размышлений, ощутив, какой холодной и пронзительной была царившая здесь пустота. Как чуть ли не физически давит на плечи висящий над ним свод туннеля, унизанный ожерельем аварийного освещения. Марк вздохнул поглубже, чтобы успокоить тревожно бьющееся сердце. И в этой паузе он вдруг отчётливо услышал странный шорох. Тихий звук из-за плохо освещённого пространства электрических коробов. Так, как если бы кто-то крался, пытаясь замаскировать своё движение за работой смолинских инструментов.
«Что это? Кто-то из техников? Но зачем им подкрадываться?» По позвоночнику расползся липкий страх. У них уже была сотня возможностей застать его врасплох, зачем ждать именно этого момента? Тогда кто? Зверь, человек, дух подземелья? Глубоко под землёй, в одиночестве, в голову человека приходят самые разные мысли. Нелепые слухи и легенды уже не кажутся такими очевидно-смешными, как на поверхности. «Сходить посмотреть? Или ну его, одному не соваться? Если я сейчас вернусь к мужикам за помощью, те поймут. Но если потом окажется, что там ничего не было, или хуже, какая-нибудь мышь шалила, то я для них так и останусь студентом. Вечно «молодым», шарахающимся от каждого сквозняка. И пойдёт об этом трезвон по всем сменам. Нет, я должен сам посмотреть. Любой страх можно преодолеть!»
Из-за короба снова тихо зашуршало. Но уже левее.
Смолин набрал в грудь побольше воздуха и медленно потянулся к сумке. Выбрал гаечный ключ потяжелее. Осторожно, чтобы не выдать себя, Марк на цыпочках двинулся к источнику звука. Вот уже пыльные кожухи коробов совсем рядом. Ещё чуть-чуть — и он сможет заглянуть за них, выяснив природу загадочных звуков. В полуметре от цели Марк внезапно почувствовал тяжёлый смрадный запах. Он появился сразу, вдруг и так стремительно, словно удар «крюком» профессионального боксёра. Зловонная вонь шарахнула в нос, заслезились глаза, к горлу подкатила тошнота. И тут же за спиной Смолина кто-то громко сказал:
— Прошу прощения.
Марк дёрнулся от неожиданности и чуть не выронил импровизированное оружие. Резко повернувшись на сто восемьдесят градусов, выставил перед собой ключ.
Перед Смолиным стоял бродяга. Типичный бездомный, коих с избытком хватало в городских трущобах и заброшенных зонах. Власти то не замечали их вовсе, то вдруг устраивали «охоту на ведьм», объявляя бичей «рассадниками болезней и очагов криминала». Периодически полиция и нацгвардия проводили рейды по их поимке с последующим выдворением за периметр города. Как знал сам Марк, большинство бродяг были абсолютно безобидны и старались не попадаться лишний раз на глаза.
— Я прошу прощения, — повторил тип в мятой, испачканной одежде. — Не хотел вас пугать, но нам никак было не разминуться, не потревожив друг друга. Тем не менее я попытался, — он виновато развёл руками, и новая волна ужасающих запахов взволновала обоняние Смолина. Амбре из давно немытого человеческого тела, застарелого пота и разлагающейся пищи заставило Марка сделать шаг назад.
— Кто вы и что тут делаете? — Смолин подпустил в голос строгости, но оружие опустил. — Это закрытая территория «ГорКоллектора», посторонним доступ запрещён. Как вы вообще сюда попали?
