К середине дня, средняя дочка — Славя, вернулась из школы подавленной. Выяснилось, что учится ей больше нельзя. Формально её никто не мог выгнать, так как успеваемость девочки была на высоком уровне, но дочь почти мгновенно начала подвергаться травле, как со стороны одноклассников, так и со стороны учителей. Славя не ругала отца и не проклинала, а лишь одарила взглядом полным разочарования. Даже супруга более не смотрела на мужа, как на опору, а лишь, как на тяжёлый груз, который нельзя сбросить, ибо он прикован к телу цепями из долга и давнишней брачной клятвы, говорившей: «и радости и горе».
И только младшая дочь, Наташа не отреклась от своего отца. Ей стало немного лучше: лихорадка отступила, и девочка даже смогла ходить и трапезничать за общим столом, хоть и было понятно, что это временно. Дочери нужна высококвалифицированная медицинская помощь, которая доступна только аристократам. Поэтому, Виктору становилось ещё больнее от своего бессилия. От того, что он не может ей помочь, отец чувствовал себя ещё более мерзко, чем чуть ранее, когда стало ясно, что своей самоубийственной «операцией» он обрёк на позор не только себя, но всю семью.
Впрочем, через несколько дней случился новый поворот. Виктора навестил Всеслав. Гостя он не ждал, но был благодарен ему и потому позвал в дом.
— Кравченко занялся восстановлением нашей системы военной иерархии. — сказал Савенко, как только за ним закрылась входная дверь — Меня назначил есаулом.
Драгович нисколько не удивился этой новости. Учитывая опасность, которая грозит, милитаризация казачьей вольницы является вполне логичным решением.
— Ну что ж, поздравляю.
— Я пришёл вот зачем: атаман предлагает тебе амнистию. Он готов использовать весь свой авторитет, чтобы убедить остальных, что твоей вины в случившемся нет.
А вот теперь у Драговича было аж две причины для удивления.
— Даже не знаю чему больше удивляться: самому факту такого великодушия Кравченко или его самоуверенности. Как именно ему удастся отстоять меня перед казаками.
— Ну первый вопрос ты ему сам задашь, — ответил Всеслав — А по поводу второго… Ну допустим, с моей точки зрения, ты «виноват» только в недостатке полномочий, чтобы послать лесом Анненков-Барисеева. Из-за него тебе пришлось вместо большого отряда взять в город маленькую группу, которой оказалось мало для поимки убийцы.
— Это так наш атаман тебе сказал?
— Нет. Я. Не мог же бросить друга.
Виктор кивнул и хотел было сказать «спасибо», но одного слова было недостаточно, чтобы выразить всё чувство благодарности.
— Атаман согласился дать тебе шанс. — произнёс старый друг — Если ты найдёшь и притащишь ему Сергея Драгунова. Живым или мёртвым.
При упоминании этого имени Драгович почувствовал обострение боли на месте, где раньше было его ухо. Он мотнул головой, вспомнив бой в церкви.
— Нет, даже не подумаю. Этот юнец, он… не человек. Я больше не желаю переходить дорогу этому демону и жертвовать ему жизни наших ребят.
— Послушай, друг. — Всеслав успокаивающе, по-отечески положил Виктору руку на плечо — Я не могу понять, что чувствовал ты тогда, так как сам не испытал ничего подобного. Мы с тобой не молоды, но родились уже после войны, проведя большую часть жизни в резервации и не познали ни боли, ни лишений. Но я знаю одно — нельзя оставлять зло безнаказанным. Как тогда, когда наши отцы боролись с красной чумой, дабы спасти русский народ. Пусть даже он этого и не оценил.
— У наших отцов были развязаны руки, и они носили «кочевники». — парировал Драгович — А как нам вести возмездие сейчас, с дубинками и луками? Да ещё и маленькими группами, которые Драгунов в бараний рог скрутит?
И тут Всеслав лукаво улыбнулся.
— А я разве говорил, что воевать придётся дубинками? Ты видимо не в курсе последних событий.
Прежде чем Виктор успел ответить, Всеслав сам предпочёл объяснить:
— К нам в станицу приехала делегация от князя. Похоже, что подкрепления обещанные Долгорукой задерживаются по непонятной причине, поэтому он просит о помощи нас. В комплекте, ожидаемый набор уступок: отмена изоляции и свободное перемещение по городу. Конечно, использовать костюмы нам нельзя: этот запрет может отменить только Хозяин, но нормальным оружием нас обеспечат. Скоро завезут автоматы, огнемёты и даже броневички.
Виктор Драгович не почувствовал воодушевления от новости о предстоящей вылазке. Само участие в подавлении беспорядков, подразумевало беспощадный террор против поддерживающего эти беспорядки населения. Не то, чтобы Драгович сопереживал челяди, но прекрасно понимал методы, которые будут использованы, раз он теперь не атаман.
— Вижу тебя всё равно, что-то тревожит.
— Да так, — ответил Виктор — Не испытываю энтузиазма от предстоящего террора мирного населения.
