— Мирного? — переспросил Всеслав — Ты ведь не хуже меня понимаешь, что среди черни мирных не бывает. Они впитывают зависть и ненависть к таким как мы с молоком матери. Вместо того, чтобы быть благодарными истинным хозяевам Ирия за то, что те приютили их предков, они смеют кусать руку, которая их кормит. Ты бы стерпел если бы подобранная на улице бездомная дворняга стала бы требовать мясо вместо костей, грозясь перегрызть тебе глотку?
Виктор закатил глаза и тяжело вздохнул. Он не желал спорить, ведь понимал, что это бесполезно. Конечно, «сытый голодного не разумеет», но бывший атаман уже не молод, а почувствовав на себе дыхание смерти в бою с Драгуновым, окончательно убедился, что не хочет предстать перед Господом имея на своих руках кровь. Почему-то он сомневался, что тот простит ему убийство, даже челяди.
Всеслав тоже не желал продолжать тему о моральной стороне вопроса, поэтому лишь сказал:
— Мы выступаем завтра. А пока что надо сходить к атаману. Ты должен сам дать ответ.
Очнулся Сергей привязанным к столу, на котором его катили вдоль неосвещённого тёмного коридора. Над головой, в темноте, горели два красных глаза.
— Проснулся наконец, — воскликнул Ситри.
— Где я?
— В особняке Долгорукой. Ты ей интересен, и она решила тебя выкупить для своих нужд. Я был против, но Комиссар сказал, что сделка очень выгодная.
— Вы торгуете людьми?
— Торговать тем, что итак принадлежит старухе? Нет, мы лишь просто оказываем ей услуги, а она нам платит и смотрит сквозь пальцы на нашу деятельность. Просто так совпало, что Долгорукая захотела тебя, когда ты попал к нам.
— «Революционеры», мать вашу… — шёпотом выругался Сергей.
— На революцию нужны ресурсы, которые без денег достать невозможно. «Хочешь жить — умей вертеться», а вертеться мы — красные умеем лучше всего.
— Ребёнок…
— В порядке. Ему ничего не грозит. По крайней мере, пока он нужен нам живым. Тебе не об этом надо думать.
Ситри вкатил каталку в освещённое помещение. Резкая смена тьмы на свет, вынудила Сергея временно зажмурится.
— В таком состоянии от него будет мало толку. — прозвучал женский голос и Сергей открыл глаза.
Напротив каталки, возвышался голографический призрак молодой женщины. Она смотрела на него взглядом покупателя на рынке.
— Пришлось потрепать его, чтобы угомонить. Я ввёл ему обезболивающее, чтобы не ныл от сломанной руки — холодно ответил Ситри — Думаю с остальным ваши медицинские аппараты с этим справятся.
— Безусловно. — ответила Долгорукая — Но я не могу заплатить полную цену за испорченный товар.
Ситри скрестил руки на груди.
— И какую же сумму вы готовы заплатить?
— Пятьсот тысяч.
Сергей едва не поперхнулся. Да на эти деньги он мог бы выкупить себе «Б»-ранг. Вот что значит родиться никем и, в один прекрасный день узнать, что твоя туша стоит целое состояние.
— Это всего сорок процентов от начальной суммы. — сказал Ситри без особого возмущения — Хотя хрен с ним. По рукам.
— А ты скромный, — подметила Долгорукая — Думала, что будешь торговаться.
— Я похож на лавочника, ваше превосходительство? — иронично спросил Ситри. Последнюю фразу он произнёс с нескрываемым ехидством, отчего на полупрозрачном лице голо-проекции промелькнула тень ярости. Сергей подумал, что Ситри уж слишком уверен в своей значимости, если смеет так откровенно дерзить самой Валерии Долгорукой.
— Я переведу всё на счёт вашей секты. У вас коммунистов же, всё общее.
Если это был такой подкол в сторону Ситри, то тот его не заметил, он лишь развернулся и вышел. А Сергей остался один на один с самой жестокой аристократкой Ирия.
— Артём, ты не занят? — спросил Леонид, войдя в комнату сына. Тот играл в компьютерные игры. Отцу казалось, что с момента, когда в жизни Артёма появилась Маша, то тот вообще забыл про это. Видимо слова прочих слуг оказались правдивы и у парня действительно вышла размолвка куклой для утех.
— А? — Артём отвлёкся от игры, как раз в тот момент, когда на экране, его танк попал под обстрел виртуального противника — Чёрт!
Артём обречённо наблюдал, как экран потемнел и на нём высветилось красными буквами: «Game over».
— Мне надо с тобой поговорить. — сказал Савельев-старший. Артём нехотя кивнул.
Леонид сел на ближайший стул, положил трость на колени и спросил:
— Что у тебя случилось с Машей?
— Эм… ничего.
— Не надо меня обманывать. Я заметил, как ты к ней охладел. Если ты устал от неё то…
— Нет! — Артём резко вскочил, а в его безучастном взгляде мелькнул страх — Я не позволю выбросить её, как вещь.
— А кто она по твоему? — искренне спросил Леонид — Твоя возлюбленная? Нет уж. Как бы ты её не любил, женится на ней ты не сможешь. Даже для наложницы у неё слишком низкий статус. В фаворитки попадают девушки минимум из шоу-бизнеса, а Марию я купил в трущобах.
— Ты так спокойно об этом говоришь. Для тебя люди — это игрушки, которые можно покупать за деньги.
