— Верно. Но я представитель вымирающего вида истинных учёных. Такие больше не нужны. Проще засунуть информацию с осколков в мозг десяти подопытным, а затем, один переживший будет рассказывать, что и куда нужно совать, и подключать. А с последним идеально справятся несколько инженеров среднего звена. Вот и вся современная наука и такое происходит не только в Ирие, но и во всём мире.
Насчёт «всего мира» Сергей мог бы поспорить, ибо он видел, как собирают оружие и технику в арабских кузницах. А именно так называются передвижные фабрики и, если это можно так выразится, заводы в пустынях. На его памяти, единственное противоестественное человеческой науке, что там происходит — это сборка материалов для бронетехники. В особом вакуумном контейнере синтезируется особый сплав, который затем рабочие начинают месить руками, как тесто или глину. Одетые в огнеупорные костюмы и в шлемы с кислородом на два часа, они создают из вязкого горячего сплава всё: трубы, баки для горючего, каркасы для аккумуляторов, бронелисты и многое другое. Конечно, для сложных устройств вроде пушек и ракет, приходится использовать литейные формы. При контакте с воздухом «железная глина» твердеет и, на выходе получается пусть и грубо, кустарно сделанные, но крайне смертоносные машины, по боевой эффективности не уступающие танкам Европейской империи. Но если, несмотря на экзотичность сборки и самих материалов, вооружение арабов выглядит, как нечто человеческое, то большинство техники европейцев и Ирия с виду так и сквозит иноземностью, чужеродностью.
— Странно, почему вас оставили в живых после того, что вы сделали, — сказал Сергей, обведя взглядом темницу — Такой ум выпускать на пенсию опасно.
— Кому опасно? — священник грустно усмехнулся — Я порвал с наукой, когда ушёл в Церковь, посвятив себя служению Господу. И я не идиот, чтобы разглашать государственную тайну, о чём прекрасно знают СБИ.
— Но мне то вы разгласили.
— Тебе можно, — ответил отец Алексий — Я это понял ещё тогда, когда с нами заговорил один из «якобы» телохранителей Ченкова. Он в открытую говорил о тех вещах, которые по идее, тебе уж точно знать не положено.
— Дело не только в «вещах», — вдруг вспомнил Сергей — Тот момент, когда при нас тот агент одёрнул Ченкова, назвав «гражданином». Он дал понять и мне, простому смертному, кто для Хозяина Старая Знать. Ясен пень, что Великий Благодетель всегда считался выше всех, но так осадить главу одного из самых знатных Родов при каких-то смердах… Ясное дело, они не боятся, что кто-нибудь из нас двоих донесёт это до лишних ушей.
— Быстро схватываешь. Добавлю ещё и то, что СБИ похоже заинтересованы в том, чтобы мы это узнали от них. Значит мы им нужны живыми.
— Что-то долго они нас держат, — сказал Сергей спустя некоторое время — Даже не допросили.
Камера стала изменятся. К удивлению обоих, она расширялась, отдаляя заключённых друг от друга.
— Ну вот, накаркал, — выдохнул Сергей, прежде чем между ним и отцом Алексием выросла ещё одна стена, изолировав друг от друга.
— Драгунов Ефимович Сергей, — прозвучал голос за спиной. Сергей развернулся, чтобы увидеть стол, за которым сидел человек, которого нельзя было разглядеть из-за теней. Вообще вся его половина камеры была укутана искусственной тьмой — Прошу садитесь.
Рой микронидов приполз к столу и слился в удобный стул. Сергей, уже уставший от подобных фокусов, просто вздохнул и сел за стол.
— Вы знаете, почему вы ещё живы, гражданин Драгунов?
Этот вопрос поставил молодого человека в тупик. Он ожидал допроса по существу, а тут толи угроза, толи издёвка.
— Наверное потому что я умею выживать, — уклончиво ответил Сергей.
— Вы ошибаетесь, — возразил службист, сидящий в тени — Вы живы, только потому что вы заинтересовали одновременно две конторы. СБИ и армию. Когда ирийским послам в Вольном Константинополе пришла весть, что к ним попал гражданин Ирия, который уже десять лет считается сгинувшим, то первым был в разработке приказ о вашем тихом устранении. Вы не глупый человек, если прожили так долго и должны понимать для чего была нужна Багдадская кампания.
Сергей прекрасно понимал. Особенно после разговора с Михаилом Ильиным.
— Не для того мы отправляли всех наиболее активных, даже самых незначительных в сословной иерархии, чтобы возвращать их, как героев. Но вас в итоге вернули. Как вы думаете, почему?
— Может быть вам стало интересно, как я выжил в течении десяти лет? — предположил Сергей.
— В точку. Мы предполагали, на основании ваших показаний в посольстве, что вы имеете несравненный боевой опыт. Опыт настоящей войны. Опыт, которого нету в Ирие ни у кого.
Сергей упорно пытался разглядеть, хотя бы контуры лица следователя, но казалось, что тьма была не просто тьмой, а материей, которая не исчезнет, даже если посвятить в неё фонариком.
