— Безусловно, ваше благородие. Но на тот момент, у меня уже не было ни времени, ни возможности оповестить вас. Всё случилось так неожиданно, что пришлось действовать на опережение.
— Я прочёл ваш рапорт, полковник. Вы спасали свою жизнь и мне нельзя вас винить. Но тем не менее, это не отменяет возникшей проблемы.
Анненков-Барисеев темнил. Он что-то хотел сказать, но не решался. Подбирая каждое слово, князь лишь растягивал время, чем начал нервировать Никитина.
— Ваше благородие, прошу вас, скажите мне точно, чем же вы так недовольны.
— Дело, не то, чтобы в недовольстве, просто… Михаил Ильин является фигурой, гораздо более значимой, чтобы его можно было так просто повязать.
От удивления Алексей чуть не крякнул вслух.
— Ваше благородие, вы должно быть шутите. Ильин всего лишь очередной «новобоярин», его влияние не может быть выше вашего. Даже если он и поставлял оружие Долгорукой.
— Дело не только в Её превосходительстве. — поспешил объяснить князь — Есть ещё кое-что: единственная дочь Ильина является женой Вячеслава Ченкова, который возглавляет семью, также входящую в Старую Знать. От этого союза Ильин даже имеет внука.
Алексей, поражённый новостью, уселся в кресло и устало провёл ладонью по лицу. Быть протеже одного Старого рода ещё куда ни шло, но двое. Теперь понятно почему старая крыса так нагло пыталась его похитить. С таким патронажем, можно было ничего не боятся. Ну ладно Долгорукая — её с Ильиным связывает только бизнес и, когда прижмёт, она не станет его спасать. Но с Ченковыми уже кровное родство, которое они будут защищать. Каким бы мудаком ни был Ильин.
— И что вы хотите этим сказать, ваше благородие? — спросил Никитин после недолгой паузы.
— Я доложу о ситуации в СБИ. Хотя, подозреваю, что они итак в курсе. И если они не пребудут в ваш участок в течении ближайших трёх часов, то значит они не заинтересованы в личном вмешательстве.
Алексей Никитин почувствовал, как к горлу подступил ком, не давший ему изречь гневный поток слов. Энтузиазм и гордость за проделанную работу, сменились страхом неопределённости. Пока ещё лёгким.
— В таком случае, каковы мои дальнейшие действия? — спросил полковник, подавив гнев.
— СБИ нужен не сам Михаил Ильин, а информация о тёмных делишках, которые он проворачивал по делу контрабанды. Свяжитесь со мной, когда у него развяжется язык. Только тогда я подтяну своих знакомых из службы безопасности, и они пришлют своих сотрудников. До тех пор, поймите правильно, я не собираюсь рисковать.
Князь Анненков-Барисеев завершил сеанс связи. А Никитин почувствовал себя плешивым котом, от которого отказался хозяин, отвесив зверушке смачного пенделя.
— Алексей Григорьевич. — спросил секретарь, который был в курсе всего разговора — Что нам теперь делать?
Никитин не мог понять, говорил ли секретарь с надеждой или отчаянием. И не знал, что ответить. Вернее, знал: вынудить Ильина дать показания, но дальше что? Если князь не врал и Ильин действительно породнился с Ченковым через политический брак, то очень высок шанс того, что «новобоярин» отделается лишь штрафом в пользу государственной казны. Тем более, что при даче показаний, может получить амнистию. А затем уже с полностью развязанными руками «решит» все вопросы с полицией. Только на этот раз у полковника не будет покровительства князя. Но тогда зачем вообще СБИ через Анненков-Барисеева наняли полицию? Этот вопрос назревал с самого первого разговора с князем, но полковник убеждал себя, что это не его дело. В итоге, получилось, как в пословице: «Если ты не интересуешься политикой, то рано или поздно политика заинтересуется тобой.»
Индивидуальные занятия с отцом Алексием дали результат далеко не сразу. Точные науки давались с наибольшим трудом. Сергей внимательно слушал все лекции старика по математике и физике. Листы тетради были вдоль и поперёк исписаны формулами, но каждый день Сергей начинал учёбу с чистого листа. Смотря на геометрические формулы, написанные собственной рукой ещё вчера, сегодня молодой человек видел лишь непонятные глазу каракули. Сергею было неимоверно стыдно, что несмотря на все старания отца Алексия, за неделю он смог выучить только таблицу умножения. Да и то частенько запинался «семёрке» и «девятке».
Старому священнику, в свою очередь тоже было трудно учить взрослого парня тому, что дети должны проходить в средней школе, хоть и было видно, что Сергей старается. Молодой человек заинтересован в образовании и это не давало преподавательскому энтузиазму потухнуть.
— Думаю, что пока хватит. — устало сказал отец Алексий, отложив учебник по математике и очки. Сергей чувствовал себя виноватым.
— Может дадите мне, что-то вроде «домашнего задания»?
— Не стоит, сейчас это бессмысленно.
Сергею стыдливо опустил взгляд.
— Тебе не стоит расстраиваться. Учитывая, что даже при обучении базовых вещей, я использую углублённую программу для Элиты, то у тебя ещё очень неплохо получается.
— Мне впервые в жизни жалко детей этих снобов. — с ироничной улыбкой сказал Сергей.
— И зря, им намного проще.
