— Что ж, видимо в чём-то они правы, считая себя совершеннее нас.
Внезапно, отец Алексий фыркнул и отмахнулся. Такая брезгливость была ему не свойственна.
— Среди них много талантливых ребят, но в большинстве своём они спускают свои данные, не побоюсь этого слова, в унитаз. Пока дети из семей, наподобие твоей, работают по четырнадцать часов в сутки, чтобы прокормится, порой даже забрасывая учёбу, то дети богатых думают только об удовольствиях. Даже в ущерб образованию.
— Ну думаю, что к восемнадцати годам, они хотя бы таблицу умножения знают. — грустно подметил Сергей.
В такие моменты, он невольно стал отмечать, что государственная идеология Элиты не такая уж лживая вещь.
— Разумеется. Ты знаешь, какие деньги тратят их родители на всевозможных репетиторов? Ты слишком рано разочаровался в себе, сын мой. Сейчас только вторая неделя наших с тобой занятий, а ты уже вынес приговор своему разуму.
— Тогда может, мне всё-таки, хотя бы позаниматься самостоятельно?
— Успеешь ещё, — заботливо ответил священник — Тебе тоже нужно отдыхать. Можешь считать отдых домашним заданием. Да, не смотри так. Подозреваю, что у тебя сейчас каша в голове от всех этих формул, дробей и уравнений. Разум нуждается в отдыхе.
Сергей больше не стал спорить, да и не хотел. Он сам только спустя пять минут после завершения урока, ощутил себя выжатой мочалкой.
Желая на что-то переключить внимание, Сергей решил вынести мусор. Выйдя из храма с чёрным пакетом в руках, молодой человек разочарованно вздохнул. Он постоянно забывает, что церковь расположена на маленьком островке. Свалка для отходов жизнедеятельности находилась недалеко от противоположного берега, но сам факт того, что приходится каждый раз, плыть туда на маленькой шлюпке, провоцировал лёгкий, но быстро подавляемый приступ лени.
Сергей грёб вёслами по мутной воде. Чем ближе становился другой берег, с которого начинались трущобы, тем сильнее отступала блаженная тишина присущая святому участку отца Алексия. Прибившись к берегу, Сергей едва не стал целью для двух детишек не старше десяти лет. Увидев пакет, в их глазах загорелся хищный интерес и они скрытно (как им казалось) преследовали мужчину, с намерением ограбить. Но Сергей чувствовал к детишкам только жалость. Оба мертвецки бледные и худые, наверняка наркоманы. Малыши перестали пасти его, когда Сергей свернул на свалку. Детишки поняли, что ошиблись в выборе цели и просто зря потратили время, поэтому отстали.
Сергей натянул шарф на нос, чтобы не потерять сознание от целой когорты мерзких запахов. Тут пахло сразу всем, чем может пахнуть мусор: испортившиеся остатки еды, экскременты, а также такое, что нельзя было даже опознать.
Швырнув мусорный пакет в ближайшую кучу отходов, Сергей направился обратно к шлюпке.
Тех двух малолетних наркоманов на берегу уже не было. И это хорошо.
Сергей спокойно отплыл на лодке в сторону островка с церковью. Он не знал, что за ним следят.
Сегодня Виктору Драговичу пришлось отсутствовать на собрании атаманов, ибо было некому сидеть с больной Настей. На самом деле, состояние младшей дочери, хоть и вызывало опасения, но отнюдь не ухудшалось с каждым днём. Следить за ней можно было попросить одну из старших дочерей, но для казака это был веский повод отказаться от собрания.
Из-за полувековой изоляции, атаманы разных станиц могли общаться только через онлайн-трансляцию. Драгович не желал видеть своих «братьев» даже на мониторе компьютера. В этих собраниях не было никакого смысла. Каждый сеанс связи начинался с молитвы и превознесения «подвигов предков», коими были казаки далекого прошлого. А заканчивался тем, что атаманы договаривались… продолжать договариваться.
В комнату зашла Юля — старшая дочь. Вид её был очень усталым. Она с сёстрами целый день работала в поле.
Виктор заметил в глазах дочери странный блеск и не мог понять, что он значит.
— Что-то случилось?
— Аркадий пришёл. — сказала она — Говорит, что у него к вам важное дело.
Виктор задумчиво почесал затылок. Так-так. Кравченко. Что ему надо? Его семья нечастые гости у Драговичей. Они в принципе никогда не являлись их сторонниками, но противниками тоже.
Атаман встал и кивнул на спящую дочь.
— Присмотри за Настей, я скоро.
Юля кивнула и подойдя, села на краешек кровати сестры.
Кравченко-младший стоял у крыльца и переминался с ноги на ногу. Но в его движениях не было неловкости, как у человека, осознающего, что не к месту влез в спокойную чужую жизнь. Скорее нетерпение. Глаза молодого Аркадия азартно горели, только отчего?
Выйдя на крыльцо Драгович скрестил руки на груди и посмотрел на юношу сверху-вниз, демонстрируя всем своим видом, что тот нежданный гость.
— Войти не предлагаю. — произнёс атаман — Обычно, когда твоему отцу, что-то нужно то он сам приходит.
— Он здесь ни при чём. — ответил Аркадий — Я тут исключительно по своей воле.
Атаман слегка удивился. Сынок Кравченко отличался редким благочестием, даже по меркам консервативных казаков и следовал строгим традиционным ценностям, когда глава семейства абсолютный авторитет.
