— Это уже не важно. — отмахнулся Ильин — Я всё равно победил. У меня остались дочь и внук, который несёт фамилию Ченковых. Теперь он — наследник рода из Старой Знати, и, хотя династия Ильиных напрямую прервётся на мне — это справедливый размен. Моя фамилия уже есть в их генеалогическом древе.
Михаил Ильин говорил с нескрываемой гордостью и напыщенностью. И для этого были причины. Никитин понял, что его давний враг снова победил. У короля староярской преступности осталось внушительное наследие, которое вписалось даже в верхние властные круги. А что останется после полицейского, который всю жизнь боролся за то, чтобы гнилая жизнь простых людей, окончательно не разложилась? Ничего. Алексей Никитин сознательно отказался от «наследия» в виде семьи и потомства, дабы ничто его не сдерживало в его борьбе. И чего он добился?
— Моё наследие — прах. — вслух сказал Никитин — Тут ты прав, Миша. Можешь гордится этим справляя за решёткой остатки своей жизни.
Полковник позвал охранников и покинул изолятор. Эта беседа лишила Никитина остатков сомнения. Он не покинет участок, когда придёт время.
На дворе уже был вечер. Из-за приближающейся зимы, день сократился, поэтому уже в семь часов на улице была тьма, когда один из генераторов, в конце концов не выдержал и, издав сноп искр, вышел из строя.
Мощность щитов резко упала. Сквозь них, всё ещё нельзя было пройти, но у снаряда или пули, летящей на огромной скорости, уже не было преград. Началась перестрелка. Люди Ильина стреляли из станковых пулемётов на подавление, вынуждая полицейских припасть к укрытиям и, лишь изредка отвечать одиночными выстрелами. С обеих сторон появились новые жертвы.
Внезапно пол задрожал. Алексей Никитин упёрся руками в стол, чтобы не упасть.
— Алексей Григорьевич! — в кабинет ворвался Арджаев — Щиты отключены, генераторы сгорели! Они идут на штурм!
— Вот и настал этот момент. — фаталистично произнёс полковник и достал из кобуры пистолет.
Холл полицейского участка быстро превратился в поле битвы. Полицейские отошли вглубь здания, заманив боевиков внутрь, после чего подорвали баллоны со слезоточивым газом. Противники может имели в оснащении противогазы, но были не готовы к такому манёвру и кашляя стали пятится назад. В дверях образовалась давка и толпа стала лёгкой мишенью.
Когда враг временно отступил, то майор Гаврилов приказал собрать с вражеских трупов оружие и боеприпасы.
Но стоило полицейским выйти из укрытий, как снаружи раздался рёв мотора. В следующее мгновенье, пробив двери и стену, внутрь ворвался обшитый бронированными листами джип. Двое попали под колеса и погибли. На кузове джипа располагалась пулемётная башня. Стоящий за ней стрелок открыл стрельбу длинными очередями, на подавление. Холл тут же, снова заполнился пехотой врага.
Прижатые пулемётным огнём к укрытиям, полицейские не могли нормально отстреливаться. Даже отступить на следующие линии обороны.
Положение ненадолго спасла Дарья Симонова. Будучи чемпионом по стрельбе среди сотрудников полиции, она, подгадав момент, выкатилась из-за баррикады и выстрелом в голову сняла пулемётчика. Без прикрытия, враги снова стали, как на ладони, поэтому те сразу спрятались за джипом, который развернулся боком, чтобы укрыть, как можно больше своих.
— Не давайте никому из них встать за пулемёт! — кричал Гаврилов — Тогда нам крышка.
Так положение стало патовым. У противников было преимущество в лице пулемёта, но любой кто пытался воспользоваться им удобно простреливался.
Один из бандитов решил перехватить инициативу и тогда в сторону обороняющихся полетела граната.
— Да идите вы в жопу! — проорал Гаврилов и отбил гранату полицейской дубинкой. Та взорвалась почти вплотную с джипом, оторвав бронированные листы. Машина перевернулась, придавив нескольких головорезов. Уцелевшие, отстреливаясь, отступили.
— Все целы? — спросила Симонова выйдя из укрытия. Она пошатывалась, а в ушах звенело от взрыва.
— Майор погиб!
Дарья кинулась на голос, в то время, как остальные выжившие держали вход в участок под прицелом.
Лев Гаврилов распластался на полу. Рядом сидел молодой сотрудник полиции. Его тучное тело было в крови, а глаза безжизненно смотрели куда-то в пустоту. Дарья села рядом с ним, с трудом сдерживая слёзы.
Гаврилов, из всех полицейских старшего звена, воспринимался остальными с эдаким пренебрежением. Он постоянно ныл и жаловался. Трусил перед опасностями. Дарья даже воспринимала его, как антипода Алексею Никитину. Храбрый и благородный Никитин — трусливый и скользкий Гаврилов. Один худой и стройный, второй толстый и неказистый.
Дарья даже не понимала, почему Никитин все эти годы ни разу даже не ставил вопроса об увольнении Лёвы. Она была уверена, что в случае опасности, Гаврилов первый всех сдаст и убежит. Но он погиб раньше них всех, да ещё и в первых рядах, спасая их всех. Тех, кто его презирал, как герой.
— Его задело взрывом. — сказал полицейский — Он отбил гранату и не успел спрятаться.
