— Пётр, ты что бульварных детективов начитался? — воскликнул атаман, не стесняясь отчитывать казака, как молодого — Твой сын пропал, вся станица на ушах стоит, а ты ведёшь себя, как баба на допросе у следователя.
— Успокойся, Витя. Просто я не знаю, как сказать тебе так, чтобы эта правда не вышла за пределы моего дома.
— О какой правде ты говоришь?
Кравченко наконец-то сдался и, тяжело вздохнув, признался:
— Мой «кочевник» украден.
Виктор почувствовал, как его ударило током, как будто сквозь тело прошла молния. «Кочевниками» казаки называли свои боевые костюмы. Он снова вспомнил свою последнюю беседу с сыном Кравченко и то, с какой наивностью отметал вариант, что Аркадий сбежал из станицы. Теперь он понял, что так оно и было скорее всего. Но прежде чем предпринимать действия из ходя из вновь открывшихся данных, предстоял ещё один разговор.
— Мудак! — зашипел атаман, сжимая кулаки до по беления костяшек пальцев — Ты сохранил костюм! Если об этом узнают наверху, то Хозяин от нас мокрого места не оставит!
— Я не мог уничтожить костюм. — оправдывался Пётр — Ибо не я был его владельцем. Как и ты своего. Они принадлежали нашим отцам…
— Нашим отцам было приказано избавиться от этого! — продолжал злиться атаман, отчитывая старого инвалида, как нашкодившего мальчишку — Но эти эгоисты своим неповиновением подставили под удар наш народ.
Левая половина лица Кравченко была так же парализована и не жива. Щека висела мешком, левое веко было постоянно закрытым. Но правая часть лица справилась с выражением ярости и негодования за обе стороны.
— Не смей так говорить о моём отце. Если ты своего не уважаешь, то моего не трожь.
— Если об этом узнает Хозяин то «уважать предков» будет уже некому. — парировал атаман.
— Как бы они узнали? Часто ли в станицах появляются агенты СБИ? С них достаточно, что при нашей изоляции утилизировали только массовые модели, питающиеся от одного источника. А у таких как мы «кочевники» реликтовые. Об их существовании СБИ не в курсе.
— Пока не в курсе. — поправил Драгович — Ты ведь поэтому меня позвал и раскрыл правду? Аркадий взял костюм и отправился за Драгуновым?
Кравченко отвёл взгляд.
— Так я и думал.
— Моего сына срочно нужно найти, пока он не натворил дел.
— Скорее всего, если бы натворил, то уже давно вернулся.
Кравченко удивлённо приподнял бровь. Виктор тяжело вздохнул и рассказал ему о своём разговоре с Аркадием. Тот покачал головой, но не сказать, чтобы был сильно шокирован.
— Ну и мальчик у меня.
— Ты вроде не знал об этом, но не слишком удивлён.
— Я хорошо знаю своего сына. Для него в порядке вещей взвалить на себя чужие проблемы и в одиночку нести на плечах общее бремя. Он знает, что будет если о местонахождении Драгунова станет известно всем.
— И решил совершить правосудие самостоятельно. — закончил атаман мысль больного казака — Что бы не впутывать остальных. Но если он знал, где прячется Драгунов, то почему ещё не вернулся? С костюмом и точной информацией, покарать преступника можно всего за час. При том, что из этих шестидесяти минут пятьдесят девять уйдут на дорогу туда и обратно. Если только у него не возникли проблемы.
— «Кочевник» даёт неуязвимость. Какие могут быть проблемы?
— Не глупи. Во время гражданской войны костюмы использовались казаками повсеместно, но это не мешало нам нести боевые потери в войне с красной чумой. У любой технологии есть изъян.
— Твоя правда. — признал Кравченко.
— Местонахождение «кочевника» легко отследить, если его использует, кто-то, скажем так посторонний.
— Так было раньше. — ответил Пётр — И распространялось исключительно на массовые модели. Более совершенные модификации, как те, что у нас с тобой, передающиеся из поколения в поколение, по факту лишь прототипы.
— Ну да, ну да. А я уж подумал, что всё будет так просто. — пробурчал Драгович.
— И тем не менее моя информация уже тебе помогла.
«Ага, помогла. Как же.» — про себя иронизировал атаман.
— По крайней мере, ты знаешь куда мой сын направился. — добавил Кравченко, словно прочитав мысли атамана.
— Это всё, что тебе известно? — спросил Драгович — Больше нечего добавить?
— Только одно — найди моего сына. Это в наших общих интересах.
Последняя фраза сильно удивила атамана. Казаки все друг другу братья по оружию, но почему Кравченко выделяет исключительно их обоих?
— В моих интересах удержать станицу от очередного акта неповиновения властям города и страны. И спасти от этой власти саму станицу.
— Понимаю. Если наш народ опять взбунтуется, то князь или, того хуже, Долгорукая пришлют сюда отряды зачистки. Это для нас станица дом родной, а для них резервация, жители которой должны знать своё место. Небось жалеют, что вообще выпустили нас тогда. Единственное спасение для казачества сегодня — это сохранение нынешнего статус-кво. И если для этого нужно будет смириться с пропажей Аркадия, то ты с чистым сердцем проглотишь потерю моего сына.
— Пётр…
