– Нет, – ответил Эдуард, – к сожалению, я видел вас только несколько раз. Один раз в лечебнице, где лежал Дима, и один раз в этом баре с тем человеком – Ильей Пахомовым, и поэтому, встретив вас тут случайно еще раз, я решил узнать…
– Меня зовут Василиса, – вдруг выпалила девушка. Ей больше не было страшно. – Василиса Прекрасная. Да, как в сказке. Это что-нибудь вам говорит?
– Нет, – помотал головой Эдуард. – Вы не понимаете, я должен…
– Послушайте, – Василиса сделала небольшую паузу. – Юлия Прекрасная, та девочка, которую нашли в котловане, – моя родная сестра.
За столом повисло гробовое молчание. В прямом смысле гробовое. Двое живых людей смотрели друг на друга, а за их спинами холодной дымкой тумана стояли мертвые. Девочка-подросток в футболке с надписью «Enjoy the little things’» изучающе разглядывала двух мужчин, один из которых сидел за столом, изумленно уставившись на нее, а второй, полупрозрачный и широкоплечий, смотрел на девушку, что сидела к ней спиной. Полупрозрачный же широкоплечий мужчина в дорогом костюме с галстуком ясно видел, как на него опасливо поглядывает сидящая за столом девушка, а призрачная девочка-подросток за ее спиной изучает человека в белой рубашке с коротким рукавом.
Все снова расползалось темными лоскутами так, что нельзя было понять, где он сейчас находится. По ощущениям это была старая квартира, где Илья жил вместе со своими родителями много лет назад, но выглядела она совершенно по-другому.
Был то ли вечер, то ли ночь, и это еще больше сбивало с толку, потому что Илья точно помнил, что должен был быть день. Яркий солнечный жаркий летний день. Когда Илья сделал то, что собирается снова сделать сейчас. И сейчас должен быть гребаный солнечный день!
Мать была на работе, из последних сил пытаясь прокормить семью. Отец только что, прооравшись и разбив Илье губу, завалился спать прямо в коридоре на полу. Ничего необычного, все буднично и по-домашнему для их семьи.
Отец всей своей огромной потной тушей распластался в маленькой прихожей, источая запах терпкого пота и перегара. Он лежал на спине и храпел. Громко. Захлебываясь. На несколько секунд он вообще переставал дышать, а потом прорывался оглушительным ревом.
Илья смотрел на это животное состояние человеческого тела, и перед глазами одна за другой всплывали картины унижений и насилия.
И вот она появилась в первый раз. Чистая, хрустальная ожесточенность. Светлая и ясная, она подсказывала, что нужно делать. Когда ненависть, не имеющая выхода, истлевает в прах, когда слезы горя и обиды от несправедливости и потерь высыхают, рождается именно она.
Илья намочил в ванной комнате подушку, подошел к отвратительному существу, что лежало в коридоре, и прижал ее к лицу монстра. Тот на некоторое время замолчал, потом заворочался, а потом забился, словно пойманный в сети аллигатор.
Не справляясь с такими усилиями, Илья сел на подушку и поджал ноги. Началось родео смерти. Илья понимал, что если он не убьет животное, что дергалось под ним, если оно освободится, то практически в последующие несколько минут Илья погибнет сам.
Секунды тянулись невероятно долго. Щелк… слышалось из комнаты, где висели старые настенные часы. Одна секунда! Прошла только одна секунда! Сколько же всего нужно времени, чтобы прекратить все это? Щелк… Две секунды! Всего лишь две секунды! Щелк… Щелк… Щелк… Щелк…
Наконец тело под Ильей прекратило сопротивление и обмякло. На всякий случай пришлось посидеть на подушке еще некоторое время. Потом Илья быстро вскочил и бросился к двери. Однако отец так и остался лежать в коридоре с подушкой на лице.
Он не преследовал Илью. Он был мертв. Как потом сказал доктор, отец Ильи каким-то образом задохнулся во сне, но только Илья знал, как это произошло на самом деле.
Все снова расползалось темными лоскутами так, что нельзя было понять, где он сейчас находится.
Откуда-то издалека послышались неуклюжие трели смартфона. Звук нарастал, постепенно выводя сознание из транса. Илья открыл глаза, его мысли медленно выползали из жуткого липкого сновидения.
Сновидения? Нет, не сновидения! Кошмара, который был когда-то на самом деле!
Да, Илья сделал это! Он действительно сделал все так, как было в этом сне. Это был не сон, а какое-то надоедливое воспоминание детства.
Илья реально убил и не испытывал чувства вины ни тогда, ни сейчас. Это просто был вопрос выживания. Его собственного выживания и выживания его мамы, у которой со смертью отца с души, казалось, свалилась огромная каменная глыба.
Илья порылся в скомканном постельном белье и выудил оттуда пищащий смартфон. На нем горела надпись «Артур – Бармен».
Это был тот знакомый Володьки, чье имя Илья так и не смог запомнить, а спрашивать после стольких встреч было уже как-то неловко. То ли Артур, то ли Артем, то ли Антон.
– Привет! – послышалось в трубке.
– Привет! – ответил Илья и взглянул на часы. Было около девяти часов вечера.
– Ты извини, что так поздно, – засмущались в трубке, – тут такое дело…
– Говори, – Илья был намерен как можно скорее закончить разговор.
