Я осторожно перекатился и подполз к стрелку. Интерес состоял не в побитом силовике, зрение застопорилось на его силовых ограничителях — наручниках для Иных, мотающихся на поясе. Премудрость работала по принципу сдерживания энергии, и избавиться от них было практически невозможно, неважно, Иной ты или нет. При активации атмы наручники быстро нагревались, сильно обжигая руки, и чем больше ты используешь сил, тем ощутимей эффект. Нагревательная часть превращается в раскалённую сталь, и браслеты стягиваются, словно магниты, хотя в спокойном состоянии есть небольшой свободный ход, ограниченный тросиком длинной в десять сантиметров. При попытке порвать или выбросе маны можно сильно повредить запястья.
Крастеры, судя по всему, не были рады Стражам, даже при условии, что проигрывали сразу все, а не только их главный. Иные никого не убивали, по крайней мере, намеренно, хотя жертвы были. Командир гвардии Игорь предпочёл бы проиграть, чем оказаться в долгу перед Стражами после их выходки, старший по званию злился и демонстрировал агрессию не словами, а всем своим видом. Орден подставил его группу, и тот был уверен, что сделано это было специально.
Все сдались, Иные лежали, но дальше развернулась крайне странная цепь событий. Государственные силовики поспешили отвлечься от помощи своим, чтоб закупоривать сдавшихся лично, словно на соревновании, стараясь зафиксировать как можно больше преступников вперёд сотрудников Ордена. Причина раскрылась позже. Он того, чьи наручники будут надеты, зависело, с кем улетит арестованный. Будто заранее нас помечая и зная, что скоро начнётся дележка добычи.
Стражи не прекращали своих издевок, нам угрожали наступлением скорых последствий и местью Крастеров за товарищей, а над гвардейцами издевались, обвиняя их в профессиональной несостоятельности.
Лёжа на боку, я убедился, что на меня не смотрит никто, кроме Димы. Он догадался о наличии у меня некоего замысла. Я приподнял голову, снял маску и несколькими слабыми ударами по щекам постарался привести в чувство гвардейца, быстро снимая у него с пояса силовые ограничители.
— Код активации браслетов, сержант! — командным голосом, но негромко потребовал я у гвардейца, максимально незаметно потрепав его по щам.
Служивый неразборчиво мямлил что-то похожее на ответ, но слишком неразборчиво.
— Быстро, сержант, вопрос жизни и смерти, — продолжал я настаивать, растрясая и полноценно входя в образ его командира.
Он приоткрыл глаза, но они были мутные, а взгляд сквозь меня.
— Соберись, боец, когда с тобой старший по званию говорит! Я тебя под суд отдам.
Я старался использовать остатки стремительно тающего времени, настаивал, ещё раз ударив его по лицу, но гораздо сильнее. На идею меня натолкнули действия его сослуживцев, они поснимали наручники с многих раненых и обесточенных, чтоб использовать, вот и я сделал то же самое.
— Код для наручников, быстро, сержант! — медленно и чётко повторил, понимая, что силовики скоро доберутся и до меня.
Дима с явным недоумением наблюдал за моими действиями, иногда ненавязчиво осматриваясь и даже улыбаясь, так, чтобы мне ничего не испортить, и словно через минуту нам конец. Еврей пытался понять, зачем я прикопался к бедняге, схватил его за шиворот и что-то требую. Мой план мог провалиться в любую минуту, а этому страдальцу на земле так досталось, что даже имей он желание мне помочь, получилось бы вряд ли. Почти сдавшись, я отпустил его и обречённо убрал руки, но тут он неожиданно дал мне желанный ответ.
— Номер жетона… — вполне ясно и постепенно приходя в чувство, выходя из состояния сна, проглатывая интонацию, пробормотал стрелок.
— Спасибо, — произнёс я напоследок, заканчивая разговор.
Для страховки резко ударил его в лицо с правой руки, моментально вернув гвардейца в мир грёз ещё на полчасика заслуженного отдыха, возможно повредил ему нос. Шлем с него слетел в бою гораздо раньше.
Силовики подбирались всё ближе, но я успел, удара никто не увидел. Вот они настигли Диму, он лёг на землю мордой вперёд, а находился совсем недалеко, и я сделал то же, но надевая себе на руки браслеты. Сам, отчаянно стараясь сомкнуть вторую половину за спиной и одновременно запоминая номер значка на груди у служивого, как молитву, а главное, перепроверяя, смогу ли потом ввести цифры без чужой помощи. Наручники выглядели как два кольца с одной прямой плоскостью. Важнейшая делать — тонкий подвижный трос, словно собачий поводок, но когда конструкция стягивалась между собой магнитами, разорвать эту связь было задачей не из лёгких, особенно, если они ещё и нагреваются.
