Мне было совершенно безразлично, сколько миллиардов лет потребуется для удвоения объема любого предмета, тем более объема космоса. Земное бытие эти фантастические цифры не затрагивали. К тому же я шел в ядерщики, а не в космологи: проблема была вне моей специальности.
Кондрат вслух размышлял:
- Пятьдесят миллиардов лет на удвоение объема... Но объем мирового космоса с момента Первичного Взрыва увеличился не вдвое, а в миллиарды, в миллиарды миллиардов раз! Ведь из этого следует, что образование пространства ныне идет значительно медленней, чем в момент рождения Вселенной. Вот почему основная материя в мире состоит уже не из света, не из фотонов, а из вещественных частиц - протонов, нейтронов и прочего. Вселенная все тускнеет и тускнеет, разве не так?
- Вы уже высказывали эту идею своему приятелю Эдуарду, - напомнил я. - В этой печальной идее и заключается ваше великое открытие? Я имею в виду непрерывное потускнение Вселенной.
- Почему печальная? Нормальная, а не печальная. Нас не должно огорчать падение дозы света в большом космосе.
- Меня, во всяком случае, не огорчает. На миллиарды лет существования я не рассчитываю. Удовлетворился бы ста годами, а на это время света в мире хватит. Так в чем ваше великое открытие?
Нет, до него решительно не доходила ирония! Он сказал:
- Пока не открытие, только идея открытия. И по-настоящему великого, вы в этом сейчас убедитесь. Слушайте меня и не прерывайте. Терпеть не могу, когда перебивают. Итак, скорость образования пространства непрерывно падает. Но если она способна меняться, то может не только падать, но и убыстряться. Вот если бы наддать ускорения созданию пространства!
- Вам мало простора в сегодняшнем космосе? - все же прервал его я. Или хотите сотворить новый Большой Взрыв во Вселенной?
Он гневно махнул рукой. Доброе настроение вмиг превратилось в раздражение.
- Не говорите глупостей, Мартын! Ведь вас Мартыном, верно? Зачем мне устраивать вселенские взрывы в космосе? Но небольшой, хорошо контролируемый взрыв пространства в лабораторном масштабе, внутри специального механизма!.. Неужели вас не прельщает такая идея?
- Я ее не понимаю, - сказал я, поскольку тогда и вправду даже отдаленно не постигал, на что Кондрат замахнулся. Но что слушаю не бред, а нечто заслуживающее внимания, уже соображал. - Зачем вам взрыв пространства внутри небольшого лабораторного механизма?
И его охватило вдохновение. Он не высказывался, а исторгался. Немногословный, быстро раздражающийся от того, что его плохо понимают, а сам он мало способен популяризировать себя, Кондрат в ту нашу встречу был захватывающе красноречив. И он не кончил своей речи, как я был полностью убежден. Больше чем убежден - покорен.
О чем он говорил? Сейчас я не мог бы точно передать его слова. Мне вспоминается озаренное лицо, глубокий, глуховатый голос. Но не сомневаюсь, что он ужо тогда говорил о том, чем спустя несколько лет мы стали заниматься вчетвером. Использование энергии, образованной в атомном ядре заново создающимся пространством,так впоследствии, тяжело и невнятно для непосвященного, он сам назвал свою идею.
- Мартын, какой мы построим механизм для вычерпывания энергии из вакуума! - говорил Кондрат. - Древняя мечта о вечном двигателе покажется мелким пустячком рядом с нашими гигантскими генераторами!
Вот такой он был. Любая идея казалась ему уже осуществленной, раз уж она засела в мозгу. Он был одарен великой способностью открывать, но равноценной способности претворять ему дано не было. Интуитивно понимая это, он отыскивал и создавал помощников и вскоре превращал их в почитателей и преданных научных слуг. Такими были мы трое - Адель, Эдуард и я. Правда, каждый только до поры до времени.
А в тот день, как ни был я сам увлечен, все же постарался вылить ведро холодной воды на его разгоряченную голову.
- Интересно, Кондрат, интересно и значительно. Но ведь это только идея открытия, а не само открытие. И довольно туманная идея, доложу вам.
Он нехотя согласился:
- Да, пожалуй. Добавлю, однако: пока туманная. Когда мы засядем за расчеты? По-моему, сегодняшний вечор вполне пригоден для начала.
- Ни сегодня, ни завтра, - сказал я. - Еще не знаю, гожусь ли для такой работы, если даже найдутся свободные вечера и дни.
Кондрат пропустил возражение мимо ушей. Он умел не слышать того, что ему не нравилось.
- А четвертой будет ваша подруга... Адель. Я правильно называю? Надо бы с ней встретиться. Вы проведете меня к пей?
- В любое время. Вы сказали, Адель - четвертая. А кто третий? Считая, что первый вы, а второй - я, хотя это не бесспорно.
- Третий - Эдик. Эдуард Ширвинд, вы его знаете. Он, пожалуй, легковесен. Зато хорош в критике неудач. Нам он пригодится.
Даже мысли такой ему не явилось в голову, что кто-то из нас троих откажется идти к нему в помощники!
6
Адель не обрадовалась появлению Кондрата. Она готовилась к экзаменам по небесной механике. Курс был трудный. "Небесный механик" - старичок очень ученый и педант - спрашивал строго, а у Адели была расточительная привычка все экзамены сдавать только на "отлично".
