– И я помогу тебе с уроками до того, как пойду на работу, – она тщательно подбирает слова, как будто не доверяет мне.
– Звучит неплохо. Согласна? – во мне затеплилась надежда.
Думаю, она даже
– Давай я зайду к тебе около пяти? – предлагает она.
Она может прийти в любое время, когда захочет. Пока мы вместе.
– Хорошо, – говорю своим обычным, небрежным тоном. Интересно, она уже клюнула? Думает ли она, что я полный придурок? На ее месте я бы так и думал.
Она улыбается, глаза полны нежности.
– Да. Звучит неплохо, – повторяет она.
Челси смотрит так, будто вовсе не считает меня придурком. Скорее, наоборот, как будто… я нравлюсь ей.
Всю обратную дорогу эта мысль согревала мне душу.
«Как цветок не может распуститься без солнечного света, так и человек не может прожить без любви».
Уэйд ушел. В доме вроде чисто. Насколько вообще может быть чисто в доме, где живут три парня-грязнули, после незапланированной вечеринки. Ну, двое грязнуль живут постоянно, а третий заскакивает время от времени. Я заставил этих болванов, которых называю друзьями, прибраться и затем просто подчистил там, где они пропустили.
Дез свалил несколько часов назад. У него есть своя квартира, но он всегда с нами. Раньше меня это не беспокоило, но в последнее время стало надоедать. Он проворачивает свои делишки в моем доме, и мне это не нравится.
Фэйбл сошла бы с ума, если бы узнала.
Поэтому я ничего ей не рассказываю.
Уэйд на работе: он помощник в местном супермаркете со сниженными ценами, обзванивает клиентов и мечтает найти местечко получше. Бедный Уэйд. Бедный Дез.
Мне повезло.
Сегодня вечером здесь будем только я, Челси и мои домашние задания. Да, а еще будет пицца, которую я закажу, когда она придет, и несколько банок колы, уже купленных в магазине на углу. Наверное, нужно было взять диетическую, обычно девчонки предпочитают именно такую. Ноль калорий и все такое – я слышал, так говорила Фэйбл.
На самом деле я бы лучше выпил пива, но оно закончилось. После вечеринки в доме не осталось ни капли спиртного. Кроме того, Челси бы не одобрила. Мои
Она чиста и наивна. И, кажется, до сих пор держалась в стороне от большого мира. Я вспоминаю о том, что я сказал ей прошлой ночью.
Умираю, как сильно я этого хочу. Я увидел огонек в ее глазах, когда сказал это. Ее губы приоткрылись, и она облизнула их языком. Внешне я сохранял спокойствие, но глубоко внутри горел желанием овладеть ею. Это доставило бы мне наивысшее наслаждение. Показать ей, что она пропала. Прикасаться к ней и тут, и там, везде. Целовать, пока не начну задыхаться.
От одной только мысли об этом кровь закипает в жилах.
Надо перестать мечтать о ней. По крайней мере, попытаться. Оглядывая дом, замечаю потертости на темно-коричневой обивке кожаного дивана и новую царапину на одной из подушек, свежие сколы на поверхности журнального столика и отсутствие лампы, потому что какой-то осел сломал ее прошлой ночью.
Раздается стук в дверь, я иду открывать, всеми силами стараясь скрыть нетерпение. Похоже, Челси пришла пораньше, я взволнован, как подросток перед первым свиданием. Обтерев вспотевшие ладони о джинсы, я глубоко вздохнул и открыл дверь.
На крыльце с выжидательным взглядом на изможденном лице стояла мама.
Черт. Черт.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я, злясь на нее за внезапное появление и на себя за грубость.
Она закатывает глаза и пытается протиснуться внутрь, так что мне приходится отодвинуться и дать ей войти.
– Мне нужны деньги.
Никаких тебе «привет», «как дела», ни единого лишнего слова. По крайней мере, она закончила с дурацкой игрой в заботливую мать.
– Уже все потратила? – Я смотрю на улицу, высматривая Челси, но ее пока нет. Еще слишком рано. До ее прихода как минимум четверть часа, и мне кажется, она появится строго минута в минуту. Пунктуальность – ее конек.
– Да. Мне не хватило, – громким дрожащим голосом отвечает мама.
Сколько бы я ни дал, ей всегда мало. Денег, внимания, травки – чего угодно – всегда недостаточно. Ей просто невозможно угодить.
– У меня больше нет, – ложь, конечно, но мне не хочется трогать заветную заначку в шкафчике. Это на черный день. Я откладывал их по крохам не для удовлетворения пагубных потребностей матери: наркотиков и выпивки.
– Чертов лжец, – она буквально набрасывается на меня. Ее губы словно тонкая кривая линия, прочерченная на лице, а тусклые зеленые глаза как щели. – Позвони сестре. Возьми денег у нее и того долбаного мажора, за которого она выскочила замуж.
