Я вырвалась вперед. Учебная программа и сложность курсов сразу дали мне такую мотивацию, что я с головой ушла в учебу и беспрестанно грызу гранит науки. Никому нет дела до того, сколько мне лет; прошлое не имеет значения. Я могла бы вписаться в новую среду, стать иным, совершенно свободным человеком.
Но я не свободна. Я все еще связана по рукам и ногам чувством вины перед матерью и гневом к отцу. В глубине души я все еще испуганная, чересчур умная пай-девочка, которая боится окунуться в реальную жизнь, опасаясь почувствовать боль.
Мне было пятнадцать, когда мама поделилась со мной этими так называемыми житейскими премудростями. Это случилось за год до окончания средней школы. Я знала, что у родителей не все гладко. Лет в одиннадцать я подслушала тайный разговор между папой и одной из его любовниц и поняла: он изменяет маме.
Он не любил ее. А если он не любил ее, то не любил и меня. Вот во что я верила в пятнадцать. Я слушала маму, когда она говорила, что мужчины – зло, что они ужасно относятся к женщинам. Она говорила так от злости, потому что он ее обманывал. Но потом он ласковыми речами убеждал ее, что она одна-единственная у него, и она тут же менялась. Ее противоречивое отношение к отцу, их вечные ссоры и разногласия вызывали у меня недоумение, особенно по части отношений с мужчинами.
Я не общаюсь с отцом, хотя он пробовал наладить отношения. Звонил несколько раз, но я никогда не прослушиваю автоответчик с его сообщениями из тюрьмы. Ему уже давно пора понять, что я не намерена иметь с ним дело.
Однажды мама была в настроении проработать меня на тему отношений с отцом. Она сказала, что мне следует поехать и поддержать его. Поэтому в прошлом году, еще до вынесения приговора, я приехала к нему в тюрьму. Он пообещал, что его оправдают и скоро отпустят. Он был так убедителен, что я поверила.
Вернувшись домой, я упрашивала маму отпустить меня на судебное заседание.
Хотела увидеть своими глазами, как его освободят, чтобы мы могли порадоваться вместе. Она не разрешила. Почему? Я была слишком мала и не справилась бы с ситуацией.
Я была настолько сбита с толку, что убежала к себе в комнату и долго рыдала в подушку, полагая, что мама меня не поняла. Сначала она просила поддержать его, а потом не пустила в суд. Это же нелепо!
Теперь я рада, что меня там не было. Отца признали виновным и отправили обратно в тюрьму. Он был в шоке. Мама все время плакала.
Последние слова она произнесла так, словно предпочла бы видеть меня лесбиянкой, а не рядом с хорошим мужчиной. Типичная для мамы речь, в духе «К черту мужчин!». Забавно, учитывая, что она не поверила мне, когда я пришла к ней со своими сомнениями относительно своей сексуальной ориентации.
Сидя рядом с Оуэном, я задаюсь вопросом, что подумает мама, если я стану с ним встречаться. Что она скажет, если приведу его домой и представлю своим парнем? Вероятно, она скажет: беги, деточка. Вся его жизнь – сплошной хаос. Проблемы с наркотиками. Проблемы с алкоголем. Проблемы с учебой. Всевозможные проблемы.
Он
Мы съели китайскую еду, как только ее доставили. Мне было приятно, что ему понравилось. Он ел с большим аппетитом, а вот мой медленно исчезал, уступив место бабочкам, трепещущим в животе. В его присутствии я постоянно нервничаю, потому что осознаю, что хочу его, чего раньше со мной никогда не случалось. Я никогда не чувствовала к парням ни малейшего притяжения. И всегда думала, что хочу кого-то вроде… себя. Тихого, терпеливого ботаника. Некоего спокойного, застенчивого всезнайку-зануду.
Оуэн совершенно не такой. Он великолепный, сексуальный и харизматичный. Высокий, широкоплечий спортсмен. Говорит и делает, что хочет, не задумываясь. Он ведет себя так, словно может все.
