Я хочу запомнить этот момент навсегда, но боюсь, он сотрется из памяти, как только я усну. Иногда, после того как накурюсь, я ни черта не помню. А та дрянь, что я успел выкурить, была чертовски хороша. Слишком хороша. Настолько, что заставит тебя забыть все на свете. По сути, это и есть причина курения травки.
Но я не хочу забыть этот момент. Он один из самых важных в жизни. Впервые я заставлю Челси кончить мне на пальцы. Такое не разделишь ни с кем, слишком личное. Только мое. Я не хочу забывать. Ни за что.
– Оуэн. – Она выдыхает мое имя; от сладкого звука ее голоса у меня закипает кровь, я облизываю ее губы и просовываю в рот язык, заставляя замолчать.
Указательным пальцем я проникаю внутрь нее, ощущая тугую, горячую, бархатистую плоть. Боже, это будет райское наслаждение, когда вместо пальца в ней окажется мой член. Невероятно. Наверное, я кончу мгновенно.
Да я могу кончить, просто думая об этом.
Она двигается на моей руке, поднимает бедра, выгибает спину, пытаясь принять меня глубже. Теперь я вхожу двумя пальцами, а большим продолжаю ласкать клитор, снова и снова, ее бедра распахнуты, и она поднимает их выше, упираясь ступнями в матрас. Я смотрю на нее, очарованный реакцией на мои прикосновения. Она повторяет мое имя, шепчет неразборчивую чепуху, и я вхожу предельно глубоко, сильнее вжимаясь пальцем в клитор. Она замирает, раскрывает губы, зажмуривается и… дрожа всем телом, кончает. Я чувствую, как оргазм мелкой дрожью выплескивается наружу, сопровождаясь ритмичной пульсацией вокруг пальцев.
Просто чудо, как легко и естественно ее тело реагирует на прикосновения. Она оседает на матрасе, обессиленная, дрожащая и удовлетворенная. Ноги все еще широко распахнуты, и можно видеть ее влажное сладкое естество.
Но нет. Хоть раз в жизни я не пойду на поводу у своего эгоизма. Я буду тем, кто дает, а не забирает. И пусть это совсем нелегко.
Медленно вынимаю пальцы, наклоняюсь и целую ее перед тем, как поднести их к губам и почувствовать ее запах. Попробовать на вкус.
Думаю, в следующий раз я заставлю ее кончить ртом.
– Господи, ты облизал пальцы? – Она делает резкий вздох, и я провожу пальцем по ее губам. Тем самым, который только что был в ней.
– Обещаю, в следующий раз глубоко в тебе будет
Говорю как озабоченный придурок, но мне все равно. Жар охватывает все тело, когда она из любопытства осторожно высовывает кончик языка и облизывает мой палец.
– Соленая, – шепчет она.
Я вытягиваюсь рядом с ней и целую ее в лоб.
– Вкусная.
Она прижимается ко мне, уткнувшись лицом в грудь. В комнате тихо, я все еще слышу ее учащенное дыхание и глажу ее спутанные волосы, чтобы успокоить.
– Это было… – Она замолкает.
– Хорошо? Неплохо? Так себе?
Челси хихикает и целует меня в грудь.
– Замечательно. Да ты и сам знаешь.
– Рад слышать. – Член пульсирует, напоминая о себе, но я приказываю жадному ублюдку угомониться.
– А как же ты? Ты не хочешь…
– Кончить? Не сегодня, Челс. Сегодняшний вечер только для тебя. – Я нежно целую ее в лоб. Хочу, чтобы она знала, как много она значит для меня, хоть я и не могу выразить это словами.
Поэтому я не двигаюсь, а просто обнимаю ее, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, наслаждаясь пустотой, которая все еще царит в голове. Я смог бы спокойно заснуть, если бы голая Челси не ерзала под боком.
– Но ведь ты…
Так мило, что она стесняется говорить прямо.
– Твердый? Черт возьми, да. Хочешь потрогать?
– Нет! – И замолкает, а я смеюсь. – Да, – говорит она. – На самом деле хочу.
– Тогда действуй. – Я немного отстраняюсь, ложусь на спину, практически вкладывая член в ее ладонь, убираю руки за голову, развалившись как ни в чем не бывало.
Однако мои нервы на пределе, тело отчаянно требует прикосновений. Сомневаюсь, что ей хватит духу.
Немыслимо, чтобы после подаренного мне удовольствия я ничего не дала взамен.
Тело еще хранит отголоски сладкой дрожи. Самой мне не было так приятно прикасаться к себе. Конечно, я читала книги, которые вызывали приятное тепло между ног, и несколько раз я пыталась себя ласкать, но мне не понравилось.
Всю жизнь я прожила как затворница. Родители никогда не говорили о сексе, хотя отец не пропускал ни одной юбки мимо себя. Не жизнь, а сплошное противоречие, голубая мечта психиатра.
Однако я видела достаточно телепрограмм и фильмов, чтобы понять, что секс может быть потрясающим, чувственным. Обычно меня это пугало. Но не с Оуэном. То, как он прикасался ко мне…
Восхитительно.
Он думает, я к нему не прикоснусь. С самодовольным видом развалился на подушке, заложив руки за голову, и дразнит меня.
Облокотившись на руку, я рассматриваю его. Сильная мускулистая шея, твердые ключицы, красивая грудь; соски плоские, коричневые и маленькие, загорелая кожа плотно обтягивает железные, красивой формы мышцы; подтянутый, рельефный живот, наконец, дорожка темных волос, ведущая от пупка вниз и скрывающаяся под плавками.
