Хельга повернула направо и отправилась к плато, к истокам. Она не спеша вошла в воду, прошлась вдоль каждого из истоков, создавая из хаотичного движения змеек подобие узора, который начинается у ног и постепенно растворяется в воде по мере удаления. Затем она продолжила движение по кругу и змейки образовали непрерывное внешнее кольцо у её ног. Силуэт Хельги обрел неровный контур, по его краю, как в дымке, было едва заметно голубое свечение, периодически по контуру вспыхивали плотные протуберанцы в виде змеек. Чем дольше продолжалось действо, тем ярче становилось свечение. Затем Хельга остановилась и довольно долгое время стояла в ауре этого живого голубого света. Постепенно протуберанцы растворялись в тумане, свечение ослабевало и вскоре Хельгу нельзя было отличить от обычной женщины. Она вышла из воды и устало опустилась на песок, закрыла глаза, по уголкам век потекли тонкие ручейки слез. Змейки скучились в воде, стараясь подплыть к берегу, где лежала Хельга, максимально близко. Деревья тихо шелестели листвой, лёгкий ветерок качал их ветви, перепрыгивая, словно белка, то на одну, то на другую ветку. В этой живой тишине, полной едва уловимых успокаивающих звуков, можно было утонуть, погрузиться в неё и не осознавать течение времени. Казалось, что любое живое существо понимает смысл этой тишины – мгновения, которые сплетаются в жизнь, бесконечную и удивительную. Деревья-великаны с огромными зелеными кронами, листья упавшие с кроны на землю, миллионы живых организмов, разлагающие упавший лист на мельчайшие элементы, цветок, вытянувший из земли влагу и полезные вещества, семечко, созревшее после цветка под косыми лучами рассветного солнца и новое растение, пробивающееся из семечки на свет сквозь остатки свежей листвы. Бесконечная жизнь. Всё это прожила Хельга за те минуты, пока стояла в истоках. Она прожила миллионы жизней и миллионы смертей каждого из существ этого мира, пропустила сквозь себя стремление жить и благодарность миру за каждый подаренный рассвет. Это было прекрасный, невыносимо болезненный и тем не менее удивительно целительный ритуал. Это рождение заново, рождение с осознанным пониманием того, что главная цель и смысл всего – продолжение жизни.
Хельга открыла глаза, села, обняла колени руками и смотрела на весь этот неповторимый мир. Затем встала и пошла по направлению к одному из трепетов, туда, где можно было увидеть его с края песчаного утеса. Этот трепет находился над поверхностью воды, достаточно далеко от береговой линии, поэтому для преодоления трепета понадобилась бы как минимум лодка, или что-то наподобие этого. Хельга взобралась на утес и увидела одного из воинов. Он услышал приближение, поэтому встал и поклонился Принцессе. Она узнала Марка.
– Доброго дня, Марк. Есть ли новости?
– Нет, Принцесса. Всё тихо и это пока самая хорошая новость.
– Верно. Как давно ты здесь дежуришь, Марк?
– Я заступил несколько часов назад, Принцесса.
– Отлично. Найди меня, когда закончится твоя смена. И вот что, понаблюдай за трепетом, меняется ли он со временем, может быть меняется структура или цвет или еще что-то.
– Да, Принцесса.
Хельга еще раз внимательно посмотрела прямо в глаза Марку, пытаясь найти остатки морока или иного воздействия, но ничего не заметила и успокоилась. Постояла еще несколько минут, наблюдая за трепетом. Издалека казалось, что на месте трепета висела тонкая, почти прозрачная ткань, которая изгибалась и летела по ветру, то спадая, то вновь надуваясь, как парус корабля. С этой стороны трепет был только один. Второй находился слева от пирса, рядом с неприступной, почти отвесной каменной стеной, однако уверенности, что он не может никого пропустить, не было. Как не было и уверенности, что Хельга знает местоположение всех трепетов. Скорее даже наоборот, Хельга была уверена, что трепеты есть и в других мирах замка, только они были ещё неизвестны.
– До встречи, Марк.
– Доброго дня, Принцесса.
