— Вот уж не думала, что я с тобой буду согласна, вонючка. — поддержала Глаша, а затем обратилась к Кате, — По другому слепцам правду не донести. Они поверят только божьему знаку.
— А вы тут причём? — сказала жена часовщика.
— Святая нашлась? — с презрением произнесла Аглая, резко встав с места, — Ты хоть представляешь, сколько митрополит жизней загубил?
— А ты-то откуда это можешь знать? — Катя также резко встала с места.
— Прекратите! — вмешался Захар, — Этот пустой спор ни к чему.
— Катя, да что с тобой такое? — спросил Феодор.
Екатерина, ничего не ответив, направилась к лестнице, а муж, извинившись перед гостями, последовал за ней. Аглая же, снова накрыв свою голову палантином, устремила свой взгляд на раскрошенный камень.
"Уж я-то знаю!" — подумала девушка.
***
После того как Тараса Морозов уволили с металлургического завода, семья стала испытывать острую нехватку денег. Конечно, глава семьи позже устроился работать плотником, однако в одиночку с обеспечением семьи он не справлялся, а Валентина сидела с маленькой Ульяной. Веду этого, когда Глафире едва исполнилось четырнадцать, она устроилась прислугой в дом Журовых. Чета Морозовых считала, что старшей дочери очень повезло получить работу у этой семьи. Журовы были настолько богаты и влиятельны в Ставросино, что за глаза их называли истинными хозяевами села.
Очередной рабочий день не предвещал ничего нового. Глафира собиралась заняться уборкой кухни, однако планы поменялись, когда её окликнула другая служанка Маша, которая служила у Журовых уже целый год.
— Глашенька, отнеси еду хозяевам, пожалуйста.
— А какие у тебя проблемы? — удивилась Глафира.
— А… Я… — Маша попыталась подобрать слова, — У меня много дел… В… В этом… Как его…
— Подожди… Ты что митрополита боишься?
— Ну это… Понимаешь, Глаша, он очень важное лицо на острове, а я боюсь оплошать.
— Что? — удивилась Глафира.
— Ну, я когда волнуюсь, становлюсь очень-очень неуклюжей. — Маша совместила ладони в мольбе, — Умоляю, выручи меня.
— Ну… Ладно. Мне в принципе не сложно.
Глафира отнесла поднос в столовую. Там обедали глава семьи пожилой господин Аркадий Журов, его молодая жена Элеонора, их сын Феликс, который по возрасту был ровесником служанки, и митрополит Андрей, который приходился главе семьи двоюродным братом. Все они обсуждали семейные дела. Как было положено, Глафира каждому члену семьи подносила тарелку с едой и наливала в чашку минеральную воду. Когда же очередь дошла до митрополита, случилось нечто странное. Девушка положила тарелку на стол, и она тут же почувствовала касание мизинца мужчины на тыльной стороне ладони. Глафира невольно отдёрнула руку, а Андрей, лишь потянулся к вилке, возле которой ранее была рука девушки.
— Какие-то проблемы, дитя моё? — спросил митрополит, увидев, как служанка удивлённо на него смотрит.
— Я… Это… Просто…
— Братец! — привлёк внимание Аркадий, — Ты мне ведь ещё одну вещь не сказал.
Семейный диалог продолжился. Элеонора, натянув улыбку, шепотом бросила Глафире: "Пошла вон." Девушка тот же покинула столовую.
Служанка шла по коридору красная как рак. Ей хотелось провалиться от стыда.
"Дура! Дура! Дура! Да как ты могла такое подумать?" — в мыслях корила себя Глафира.
***
Аглая вернулась в имение поздно вечером. В коридоре она застала Марианну, стоявшую у телефонного аппарата. Лицо сестры было очень тревожным. Когда же она заметила Аглаю, её губы нервно затряслись.
— Что случилось, Ма? — спросила Глаша, в ответ Марианна постучала подушечками пальцев по своим щекам, а затем в воздухе нарисовала очертания решётки, — Что?
Как и было оговорено ранее, Пелагея ждала Екатерину у Феодоровского моста. С каждым часом ожидание настроение девушки становилось всё более тревожным. Грязные вид реки и тошнотворный запах бензина ещё сильнее угнетали грацию. Рыжую девушку пугало то, что её милая решила перед побегом признаться во всём мужу. Хоть Феодор Якушев был человеком не агрессивным по своей сути, но неизвестно, что можно было от него ожидать в такой ситуации. В напряжённом ожидание Пелагея простояла целых пять часов, серое небо стало чёрным, а Екатерина так и не появлялась на горизонте. В голову стали лезть ужасные мысли. Они душили девушку целый час, пока у неё не сдали нервы. Пелагея решила отправится в мастерскую Якушева.
На главном входе висела табличка "Закрыто", но в помещение горел свет. Клёнова решила зайти с чёрного входа. Дверь была приоткрытой, и девушка зашла во внутрь
— Катя! — окликнула Пелагея подругу, однако гробовое молчание послужило ей ответом, — Здесь кто-нибудь есть?
Девушка от напряжения начала дрожать. Она осмотрела зал и кухню, но никого не встретила. Сделав глубокий вдох, она решила подняться на второй этаж. Пелагея заметила приоткрытую дверь в спальню.
— Катя? Феодор? — снова окликнула Пелагея хозяев, но в ответ тишина.
Несколько неуверенных шагов, и девушка резко отворила дверь, за которой скрывала кошмарная картина.
