— Ну, что вы, дядюшка Вася! — Руслан обнял отца Василия, — Вы будете с нами ещё очень долго!
В прошлую ночь Глашу снова посетил ночной кошмар. Он пришёл из прошлого. Кошмар этот был настолько ярким, что девушка кричала и плакала во сне. От этих криков проснулась Марианна, которая делила комнату с Аглаей. Увидев, как сестра мучается от кошмаров, немая грация тут же вскочила с кровати и кинулась к ней. С трудом Марианне удалось растормошить Глашу. Проснувшись от кошмара, Аглая испугано взглянула на сестру.
— Ма, а я так рада, что это ты. — проскулила брюнетка.
Марианна, ничего не пытаясь выяснить, просто прижала сестру к себе. Немой грации ещё не приходилось видеть девушку такой растерянной. Сестры пробыли в объятьях друг друга до самого утра. Когда настало время вставать, Аглая вернула себе невозмутимый вид и взяла с Марианны обещание, что прошедшая ночь не выйдет за пределы комнаты.
Накинув на себя халат, Глаша вышла из комнаты и направилась в гостиную. Там уже работал Семён, настраивая фортепьяно. Он не сразу заметил девушку. Глаше это показалось идеальной возможностью отомстить. Когда она подошла близко к лакею, тот от неожиданности подскочил.
— О, Аглая Тарасовна. — после кратко испуга Семён перешёл на нервный смешок, — Забавно.
— Ну, что, Семён, теперь мы квиты. — спокойно сказала Глаша.
— Да. — затем лакей, чуть смутившись, обратил внимание на фортепьяно, — Я починил, можете проверить.
Аглая села за фортепьяно. Оно снова играло идеально. Вскоре проверка перетекла в импровизацию. Мелодию, которую играла Глаша, была нежной и в то же время очень тоскливой. За пару секунд Семён был очарован, но вовсе не мелодией. Она лишь была украшением для Аглаи. Тоскливой, жёсткой и очень ранимой. В этот раз красота грации настолько заворожила лакея, что он сам не заметил, как подошёл к девушке и нежно погладил её по плечу. Реакция последовала незамедлительно. Глаша в ярости накинулась на Семёна, повалив его на пол.
— Ты что себе позволяешь? — кричала девушка, схватив бедного парнишку за горло.
— Простите, Аглая Тарасовна. — прохрипел лакей, — Христом клянусь…
— Не смей произносить эти слова! — Глаша ещё сильнее разозлилась на парня, — От них ничем, кроме лицемерия, не несёт!
И неизвестно, чем бы это история закончилась, если бы не пришедшая мадам Геворкян. Когда Наталья Алексеевна спокойно окликнула Глашу, грация, отпустив лакея, поспешила встать на ноги. На лице Аглаи не было даже тени стыда. Наталья спровадила Семёна, который после произошедшего ещё долго кашлял, приказав отправиться на кухню, и осталась с воспитанницей наедине.
— Глашенька, — мадам Геворкян сделала вид, что не видела эпизод удушения, — Ты ведь снова пойдёшь на собрание?
— Да, мадам. — Аглая также быстро забыла об этом эпизоде.
— Хорошо! Думаю, это будет твой последний поход.
— Но, Наталья Алексеевна…
— У нас нет больше на них времени! Генерал уже требует отчёт. — после этих слов мадам Геворкян отправилась в столовую.
Это заявление заставило девушку занервничать. Она не могла всё пустить на самотёк. Грация слишком долго ждала этого момента, когда она сможет отомстить митрополиту Андрею.
***
После очередного трудного рабочего дня, когда на небе начало смеркаться, Глафира собралась вернуться домой. Однако, не успев перейти порог дома, девочку окликнула хозяйка Журова. Рядом с ней был митрополит Андрей, который держал в руках чемоданчик с вещами.
— Глафира, проводи владыку до станции. — приказала Элеонора.
— Я? А почему это не сделает Акакий?
— Ты мои приказы смеешь обсуждать? — возмутилась госпожа Журова, — Ничего страшного, если ты вернёшься домой чуть позже.
— Простите, госпожа. — подчинилась девочка.
Митрополит Андрей поблагодарил жену двоюродного брата за тёплый приём и вместе со служанкой покинул дом Журовых. Путь до станции также проходил сквозь лесную чащу. В начале пути никто не проронил ни слова. Глафира боялась смотреть в лицо владыке, однако она обратила внимание на его руки, которые были нервно сжаты в кулаки. Тогда девочке не приходило в голову, что мужчина пытается сдержать себя. Вдруг он остановился на середине пути, который располагался в самой гуще леса.
— Тебе страшно, дитя моё? — подал голос владыка.
— Ну, скоро стемнеет. — дрожа прошептала Глафира, — Нам лучше поторопиться.
— Да, ты права. — Андрей повернулся к служанке, — Надо поторопиться.
Митрополит подошёл к девочке поближе и положил руку ей на плечо.
— Я не понимаю, владыка. — испуганно прошептала Глаша.
— Не бойся, я тебя не обижу. Ты же мне доверяешь?
Глафира хотела отстраниться, но митрополит сильно сжал её плечо, а затем прижал девочку к одному из деревьев. Она попыталась закричать, но мужчина закрыл ей рот рукой, по путно рвя на ней одежду. Любая попытка сопротивления заканчивалась ударом кулаком по лицу. А дальше ничего, кроме боли и унижения.
Так жизнь Глафиры разделилась на "до" и "после"…
