- Господин Якушев, наоборот, пытался уберечь жену от всякой грязи. - резко вставил Руслан, как будто намекая на Пелагею, однако после того, как Пётр зыркнул на помощника, тот притих.
- Пелагея Ивановна, - в отличие от Воскресенского, речь Петра была более корректной, - Как давно вы знакомы с убитой?
- Мы познакомились четыре месяца назад на Александроградском часовом фестивале. Её муж там представлял свои работы, а она ему помогала. За все три года, что я живу в Александрограде, я ни с кем ещё так долго не общалась. Если бы не фестиваль, то мы могли бы, наверное, общаться всю ночь. У неё был талант располагать к себе людей. Мы каждую субботу гуляли по городу и общались. Катя всё время говорила, что её брак с Феодором был ужасен. Она его презирала и говорила, что он отвратительное животное.
- Да-а? - Руслан скептический прервал Пелагею, в его голосе чувствовалось отвращение, - А сам Якушев говорил, что обожал свою жену. И их знакомые, которые знают эту семью намного больше, чем вы, говорят, что Феодор Николаевич со своей жены чуть не ли пылинки сдувал!
- Воскресенский. - процедил сквозь зубы Пётр.
- Молчу. - Руслан снова притих.
- Я могу продолжить? - не теряя гордости, спросила Пелагея и, после немого кивка следователя, продолжила, - Благодарю. В общем, спустя три месяца Катя предложила мне убежать в Мономахобург. У Феодора полгода назад были крупные финансовые проблемы, поэтому она была вынуждена уехать туда на заработки. Два месяца она работала на заводе “В и партнёры”. В общем, я целый месяц не могла решиться на побег, но всё-таки Катя меня убедила начать там новую жизнь.
- “В и партнёры”? - удивился Пётр, однако он быстро вернулся в невозмутимое состояние, когда дело дошло до самого неловкого вопроса, - Госпожа Клёнова, какие отношение у вас были с убитой Якушевой?
- А-а... Мы... - Пелагея долго не могла подобрать слова, продолжая чувствовать осуждающий взгляд помощника следователя, но, наконец, она изрекла нейтральное, - Мы были сильно друг к другу привязаны.
- Эту мерзость вы так называете? - не выдержал Руслан, но он опять притих, когда следователь ударил ладонью по столу.
- Всё, я так больше не могу! Простите, Пелагея Ивановна. - затем Пётр обратился к помощнику, - Воскресенский, давай выйдем на пару минут!
Когда Пелагея осталась в кабинете одна, по её коже побежали мурашки. И снова она столкнулась с этим осуждением.
***
Прошёл месяц с тех пор, как Пелагея и Фёкла признались друг к друг в своих чувствах. Каждую ночь они встречались тайком либо в бане, либо в хлевах Клёновых или Васиных. Риск был велик, но они ничего с собой не могли поделать.
Ту ночь они провели в хлеву семьи Фёклы. Они лежали в обнимку на стоге сена, одетые лишь в шубейку поверх ночной рубахи.
- Бог нас накажет ведь? - испугано прошептала Фёкла.
- Почему? Разве Он наказывает за любовь к ближнему. - Пелагея убрала ниспадающий локон с лица любимой.
- Я так боюсь! А если мы поступаем неправильно? - Фёкла, уже готовая разреветься, уткнулась в грудь девочки.
Пелагея начала целовать макушку своей милой. Когда же Фёкла подняла голову, рыжая девочка начала целовать ей лицо.
Вдруг, как гром среди ясного неба, дверь в хлев резко распахнулась. Девочки тут же вскочили со стога сена. На пороге, держа газовые лампы в руках, стояли отец и брат Фёклы, а также ещё мужчины из близлежащих участков. За спинами мужиков стояла Феодосия. Испуганная Пелагея увидела на лице старшей сестры такое отвращение, как будто её вот-вот стошнит от увиденного.
- Схватить этих сук! - в ярости закричал Васин-старший.
Девочек тут же схватили и вывели из хлева. Весь путь был наполнен девичьими криками и нытьём. Весь этот шум разбудил практически всех жителей Белянской слободы.
- Фёкла! - кричала Пелагея, пытаясь рукой дотянуться до подруги, но эти попытки мужики жестоко пресекали.
- Простите меня, пожалуйста! - как будто не замечая позывы девочки, рыдала Фёкла.
Наконец, девочек привели к поляне, в которых было вырыты несколько ям. К каждой из них была с решётками. Придя на поляну, мужики бросили Пелагею и Фёклу в разные ямы и заперли решётку. Крики провинившихся девочек жители слободы слышали до самого утра.
***
Уняв дрожь, Пелагея подошла к двери кабинета. Благо она была чуть приоткрыта, поэтому девушка смогла подсмотреть разговор следователя, который держал в своих руках папку с материалами дела, и его помощника.
- … А своё мнение по этому вопросу засунь сам знаешь куда! - ругался Пётр.
- Пётр Иннокентьевич, да как можно поощрять эту мерзость?
- Да, дело не в этом! Просто ты сейчас ведёшь себя некорректно! У нас допрос, а не чёрте что! К тому же то, что ты называешь мерзостью, является лишь предположением потерпевшего. И что-то мне подсказывает, что с ним тоже не всё так просто.
- Я не понимаю, как Якушев мог любить такую потаскуху. А может не было никакого насилия? И по вскрытию и по показанием потерпевшего можно сделать вывод, что эта шлюха любила “развлечься”.
