Прибыли мы только к закату, отчего почти все хуторяне уже спали. Единственный, кто не спал, так это мальчишка лет семи, который вовремя открыл калитку для въезжающей телеги, обнял возничего и убежал в один из домов. Сам же крестьянин попросил нас не шуметь, после чего открыл амбар. Я уже было готовился ложиться спать на голодный желудок, но через несколько минут мужчина открыл амбар и вручил нам ведро чистой колодезной воды вместе с несколькими широкими лепёшками.
В ответ на помощь простолюдина, я предложил ему свой кинжал. Оружие было весьма неплохого качества, но мужчина отказался от него, указав на то, что такая помощь не стоит благодарности. Наставить я не стал, и лишь раздал девицам лепёшки, приготовившись спать урывками. Ещё непонятно, что могут решить предпринять девушки, когда я буду не столь опасен, да и хуторяне легко могут выкинуть какой-то фокус.
Поев, я наконец обнаружил, что не спит только четырёхрукая. По ней было видно, что сегодняшний переход дался ей не столь легко, как мне, но демонесса ещё держалась, бросив оставшиеся силы на прожигание моей спины взглядом.
- Ты знаешь, куда нам вообще нужно двигаться? – спросил я, полулёжа на каких-то мягких мешках.
- Нет. - мотнула головой Клии, обхватив одной из пар рук колени и положив на них подбородок. - Мы с тобой в схожей ситуации. Однако любопытно, откуда ты научился Инфернальному?
– Инфернальному? – задумчиво произнёс я, посмотрев на шрам, что белёсым пятном остался на ладони, - Тебе эта штуковина ни о чём не говорит?
Клии подползла ближе, взяв мою ладонь и принявшись разглядывать её в тусклом лунном свете, что пробивался между щелями деревянных стен амбара. Какое-то время она молчала, после чего мотнула головой, задумчиво нахмурившись.
- Это точно адский рисунок, но его значений я не знаю.
Я кивнул, понимая, что ещё слишком много загадок сложилось во время этого странного путешествия. Сейчас перед мной стояла задача узнать конечную точку маршрута, но у меня не было даже малейших предположений, как это сделать, но сейчас был один неоспоримый факт, который является крайне важным – нужно свалить как можно дальше от Марефаса. Раньше этот город мне нравился, но теперь от него исходило столько опасности, что лучше быть как можно дальше. Так будет спокойно как мне, так и моим краснокожим спутницам.
Поспать ночью в своё удовольствие мне не удалось. Погружаться в сон приходилось урывками, постоянно проверяя сестёр. Суммарно удалось поспать часа три и вряд ли больше, после чего начались движения в жилых зданиях хутора. Обычно они должны звучать значительно громче, ведь жизнь в сельскохозяйственных поселениях начиналась с рассветом, а потому люди должны были уже во всю работать, но хутор был относительно тих.
Разбудив девушек, я аккуратно присел у двери, вынимая тесак из ножен. Слишком неуютно мне теперь было в этом амбаре. Казалось, что сейчас хутор окружали рубаки Четырёхпалого, но эта могла быть лишь разыгравшаяся в голове паранойя.
Через несколько секунд мои опасения подтвердились. Ворота амбара распахнулись и вовнутрь ворвалось несколько крестьян, вооружённых наиболее подходящим для боя сельскохозяйственным инвентарём. Вбежали внутрь они с криками, руганью и молитвами, отчего демоницы от страха сунулись в угол, стараясь слиться со стеной своим естеством.
- Убивайте демонов! – взвизгнул кто-то из-за спин разъярённой крестьянской толпы.
Стало ясно, что мы загнаны в угол, и остаётся только биться за свою жизнь до самого конца. Потому я рывком сблизился со стоящим впереди крестьянином, который держал в руках деревянные вилы. Он попытался было проткнуть меня ими, но его выпад был слишком медленным и неумелым. Четыре шипа вил проткнули только воздух, а взмах отточенным тесаком оставил земледельца с кривым черенком в руках. Крестьянин посмотрел на обрубок в своих руках, но в следующее мгновение его нижнюю челюсть разрубило напополам. Раненный, он рухнул на землю, открывая мне возможность добраться до следующего. Это был тот самый бородач, что доставил нас на этот хутор на своей телеге. В руке он сжимал всё тот же топорик, которым не успел замахнуться для удара. Мой левый кулак врезался в его необъятный живот, заставив бородача согнуться от боли. Пятка рукояти тесака обрушилась прямо в его облысевшее темя, заставив кости черепа прохрустеть от мощнейшего удара. Из ослабевшей руки крестьянина я успел подхватить топор и левой рукой вонзить его прямо в шею следующего из атакующих, едва не снеся его голову подчистую, тогда как его мясницкий нож пролетел мимо, вновь достигнув только одежды, но не моей зелёной плоти.
Похоже, что земледельцы желали взять меня числом и неожиданностью, но как только у них это не получилось, то весь запал моментально сник. Всё же людьми они были гражданскими и непривыкшими видеть такое сопротивление, а мне же проливать кровь было привычно. Я размахивал тесаком во все стороны, рубя и рассекая каждого, кто решился посягнуть на мою жизнь и сохранность спутниц.