Одно он, правда, понял и уяснил. Из промзоны на большую землю выходит единственная дорога, пригодная для нормального транспорта. Вот эта самая, на которой стоит блокпост. Остальное — реальные чигиря, в которых даже на джипе можно запросто глушак потерять. Так что задача сводилась к тому чтобы не отсвечивать и дождаться, чем тут в конечном итоге дело закончится.
Ну, что-что, а ждать Трезор хорошо умел. С лейтенанта до капитана служил в наружке, как-то раз пришлось националистов трое суток выслеживать, сидя на чердаке, где опасно было даже пошевелиться. Это сейчас они герои и добровольцы, а при Леониде Данилыче гоняли спецслужбы всех этих бандеровцев в хвост и в гриву. Трезор вздохнул. Если бы не выгнали из рядов, был бы сейчас если не генералом, то уж точно полковником.
Слава богу, вспомнил о нем одноклассник, Андрюха Рычин, пристроил к дяде в охранную фирму. Дядя оказался самим Виктором Городецким. Племяш Андрей у него был торпедой для серьезных семейных дел, ну а Трезор при торпеде быстро стал чем-то типа системы наведения. После очередного, как пишут в протоколах, “недружественного бизнес-поглощения” одного из заводов, Городецкий фотку, где Ричер позировал у машины на фоне заводских труб, поставил у себя на столе. При этом как выяснилось не забыл, что племяша снимал тогда не кто-нибудь а Трезор.
Когда Рычин, с той поры Ричер, с какого-то перепугу поперся на войну, босс поставил Трезора на свою святая святых, внутрикорпоративное гестапо. И ни разу не пожалел. После возвращения Ричера место свое Трезор сохранил — Андрюху назначили командиром сверхсекретной группы государственных ликвидаторов, работавшей по президентской лицензии на убийство. Но в прошлом августе он погиб. Не на войне, был тупо расстрелян в Киеве дебилами, косящими под ветеранов. Трезор рассчитывал, что группу секретных киллеров теперь отдадут ему, но ошибся.
Шульга-Велецкий, вылезший, словно ниоткуда, волчонок, быстро поднялся, начал чуть ли не командовать в группе, а после смерти Ричера за сутки вычислил упырей и всех их положил так технично, что Городецкий в тот же день ему предложил место племянника. Ролик с допросом дебилов из “Волчьей сотни” Трезору Городецкий показывал. Что тут скажешь, вышел из волчонка матерый волк…
Дальше-больше. За какие-то полгода Шульга-Велецкий из доставшейся ему от Ричера группы ликвидаторов вырастил небольшую частную армию. Трезор молчал, но бумажки в папочку собирал, знал, что рано или поздно они понадобятся. И, похоже, что его время пришло. Шульга, как и многие до него, затеял свою игру. А у Городецкого такие номера не проходили еще тогда, когда он свой первый радиозаводик приватизировал.
Зажужжал телефон. Вспомни шефа и он появится! Мысли он что ли подслушивает?
— Что там? — спросил Городецкий.
— Минут сорок уже стреляют! — доложился Трезор.
— Это мне без тебя известно! Наши не появлялись?
— Не было! — коротко ответил Трезор. Пока еще “наши”, значит. Ну то дело такое, были “Наши”, станут “ваши”…
— Ты там побдительнее! Они, похоже, угнали у сепаров внаглую БТР, из-за него весь сыр-бор. По данным с командного пункта на нем пытаются прорываться. Так что встретишь, разберешься в чем дело и сразу в Киев. Есть для тебя работа.
— Как скажешь, Виктор Андреич. Могу копать, могу не копать…
— Пока что не копай. Если надо, чтобы тебя на позиции пропустили, дам команду.
Ну уж нет, подумал Трезор, лучше, как говорится, вы к нам. В телефон же сказал:
— Дорога одна. Никуда они, красавцы, не денутся.
— Ну вот и ладно. В общем если что, докладывай в тот же миг. И аккуратнее, там, похоже, настоящая война начинается…
Шеф не успел отключится, как его голос перекрыли рев и дрожание земли под ногами. Трезор осторожно выглянул из-за джипа.
Из незамеченного раньше проезда между домов вынырнули две квадратные бронированные машины. Первая — американский Хаммер, вторая вроде наша, какая точно Трезор не знал, в марках не разбирался, то ли “Козак”, то ли “Кугуар”, хрен их сейчас поймешь. А за ними начали выползать на асфальт один за одним приземистые грязные танки.
Трезор и представить себе не мог, что на расстоянии в несколько метров эти машины выглядят так жутко. Один лишь раз за всю свою непростую жизнь он испытывал подобный ужас. Когда во время генеральской охоты прямо к нему на номер вылетел, проламываясь сквозь кусты, матерый секач-подранок, а его автомат дал осечку.
И это сбоку, подумал он. Можно себе представить, что ощущают те, кто окажется на пути у таких зверей.
Сепарская бронетехника еще не была видна, но, судя по усилившемуся гулу, приближалась, и очень шустро. В трофейном бетеэре ожила рация. Филин скоммутировал всех на прослушку переговоров.
— Как толька перекроям дорогу, начинаям атаку! — заакал в наушниках какой-то рязанец. — И нечя там менжеваться, забираям бетеер и уходим. Толька не пакрошитя друга дружку как в прошлай рас!
— Хер тебе, а не бетеэр! — прокомментировал Назгул по внутренней связи. — Слыш, Филин, ты в курсе кто это такие вообще?
