Можете ли вы представить себе поездку в компании десятков мертвых тел?Что бы вы подумали о девушке с ярким макияжем, в короткой юбчонке и в чулках сеточкой?А если она в компании с шустрым парнем?Насколько реально проникнуть на территорию объекта, охраняемого покруче «красной кнопки», по крайней мере, не слабее?Любите ли вы погоню?А если это все — в одном флаконе?Если вас заинтриговали эти вопросы, вы — наш читатель. Если нет — Донцова вам на полку. Ну, или Кафка.Основанная на реальных событиях, книга делает читателя соучастником. А острый сюжет и сочный, вкусный современный язык поистине захватывает.Редакция 17 июня 2017 г.«Pig in a poke» — пролог большой многосюжетной истории, повествующей о создании, становлении и работе не существующей в действительности украинской спецгруппы по проведению «активных спецопераций особой важности». Проще говоря, это будет серия повестей и романов про отряд «ликвидаторов», действующий в странных и непривычных условиях русско-украинской гибридной войны.Я вынашивал эту фабулу более года и наконец-то решился начать выкладывать ее на бумагу. Буду рад, если затронутые в книге темы найдут отклик в сердцах читателей, а придуманные и выстраданные персонажи заживут собственной жизнью.Искренне ваш,АвторКнига основана на реальных событиях, но все действующие лица, имена, сцены, диалоги и взгляды являются плодом авторского воображения и не могут быть истолкованы как существовавшие или происходившие в реальной жизни. Всякое сходство с действительными людьми, как ныне здравствующими, так и умершими, является чисто случайным. Мысли и высказывания персонажей не совпадают с мировоззрением автора. Ряд деталей и топонимов изменены намеренно, чтобы не выдавать источники информации.Текст содержит ненормативную лексику, сцены насилия, описания откровенно-натуралистического характера. Чтение лицами, не достигшими возраста 21 года, нежелательно.
Сергею Карабину (позывной Старлей), который погиб.
Сергею Мандалине (позывной Пес), который выжил.
Благодарности
Наталья Жигун, Андрей Серветник, Вячеслав Нестеров, Тарас Обоиста, Назим Назимок — за первое, самое тяжелое чтение сырого текста и поддержку.
Максим Цыганок — за медицинские консультации. Взгляд хирурга, работавшего в АТО, дорогого стоит.
Мартин Брест, Константин Фартушный, Сергей Остаповский — за консультации и замечания по оружию и военно-технической специфике АТО. Благодаря их боевому опыту удалось избежать досадных ляпов и дилетантизмов.
Юлия Оскольская, Роман Костенко, Анна Стативка, Игорь Слободянюк, Андрей Серветник — за вычитку и правки. Приятно иметь дело с профи.
Всем первым читателям, которые дали позитивный настрой…
«Поросенок в мешке» или «кот в мешке» — решение, которое принимается без учета последствий.
Тайна смерти — вот ось, вокруг которой вертится наша цивилизация. Религии, философии, моральные кодексы, в конце концов чисто житейские ответы на вопрос: «Что хорошо, а что плохо?» — все они, в конечном счете, упираются в непреложный факт: рано или поздно все мы покинем этот «реальный» мир. Правда, происходит это по-разному.
Именно поэтому окончательный инструктаж перед заброской проводил патологоанатом.
— Ты ж воевал в четырнадцатом. Вы ж все ***банутые, после тех замесов, вам что труп, что бревно. Сколько их загрузят в машину, десятка три? Свежих? Ну и херня. Запах едкий, полно бактерий, так что дыши через фильтры и опасайся прямых контактов … А остальное чисто на психике. Их корежить по дороге начнет, но если рефрижератор, то процессы замедлятся. И задубеют скорее. В общем, самое главное, с ними не начинай разговаривать. Иначе крышу рванет. Ну то таке. Психология человека странно устроена. Нам кажется, что они живые, просто уснули…
Первые два часа в глубине заваленного телами убитых рефрижератора… Шульга провел это время — вспоминая напутствие дяди Миши, полученное на крыльце мариупольского морга. Даже сверхсовременное снаряжение — созданное на небольшой фабрике в итальянской Генуе, специализирующейся на индивидуальных заказах для военных, аквалангистов и разного рода спасателей — не давало ощущение безопасности. За первые час-полтора он уже стал ощущать себя одним из остывающих тел, небрежно сваленных в груду. Реально, чуть не начал с ними болтать. Потом как-то привык и расслабился.
Шульга лежит под металлической рамой, сваренной из уголка так, что давления наваленных трупов он не ощущает. Упакован в подобие спального мешка. На самом деле — это защитный чехол с несколькими слоями. Сверху «Гортекс», не пропускающий влагу. Под ним — антибактериальная мембрана. Под мембраной — термослой. Внутри рефрижератора становится все холоднее, но Шульга отмечает это только по внешнему датчику. Ну и крайний слой — мягкий, поддуваемый уплотнитель, благодаря которому он до сих пор не отлежал бока. Сам он — в «мокром» водолазном костюме из многослойного неопрена, это на случай, если из машины придется выбираться до того, как ее разгрузят.
В металлический корпус рефрижератора сигналы спутников GPS не проходят. Не пробиваются и вышки мобильной связи. Но его тактический планшет, собранный в далеком Санкт-Ингберте, имеет встроенную систему инерциальной навигации. Она не требует сторонних источников, но позволяет отслеживать маршрут, хоть как-то развлекая его в дороге.
Вот сейчас, например, он знает, что машина пересекла границу с Россией и кружит по второстепенным дорогам.
Близость массовой смерти предельно обостряет и без того хорошо натасканное войной подсознание.
Смену суток Шульга ощутил всем телом. Он приподнял руку и поднес к глазам циферблат «фартовых» старых G-Shoсk, с которыми прошел всю войну. Так и есть — ноль часов, три минуты…
Видавшая виды фура подъезжает к Ростову. Тягач — старый КАМАЗ с таганрогскими номерами, прицеп — потертый рефрижератор. В кабине двое. Старший, сопровождающий груз — усталый мужик в зеленой форменной «русской горке» без знаков различия. За рулем тертый гражданский мужик. Старший дремлет, водила молча крутит баранку.
