Нет –
Я закричала.
Картинки смешались. Кровь. Вода. Огонь. Тьма. Смерть. Руки. Ноги. Горло. Живот. Нож. Пальцы. Огонь. Яд. Смешались и выстроились в калейдоскоп смерти.
А дальше – пустота.
Под предлогом «выяснения обстоятельств убийства» инспектор устроил королевам настоящий допрос. Стесса быстро сообразила, в чем дело: он их подозревает. Вернувшись, она обнаружила в своих покоях Лайкера.
– Что ты здесь делаешь? – воскликнула она, торопливо закрывая за собой дверь. – А вдруг бы я пришла с инспектором? Тебе нельзя здесь находиться!
Лайкер шагнул ей навстречу и нахмурился.
– Я места себе не находил. Где ты пропадала? Что-то случилось?
Рукава у Лайкера были закатаны, и из-под них выглядывали татуировки в виде цветных линий, тянувшиеся от пальцев рук до самого сердца. Из-за этих длинных рукавов он терпеть не мог мундир советника.
– Нам опасно видеться, пока инспектор снует по дворцу, – сказала Стесса, но ноги не слушались и сами несли ее к нему. Она с трудом удержалась, чтобы не погладить его наколки.
Он улыбнулся и заправил ей за ухо прядку волос.
– Я готов рискнуть.
– Нужно быть осмотрительнее. Они следят за нами.
Лайкер взял ее руки в свои.
– Стесса, давай без стресса, – с улыбкой сказал он. – Если мы будем вести себя странно, они заподозрят, что мы что-то натворили.
– Инспектор и так думает, что это я убила Айрис.
– Откуда ты знаешь?
– Я новая королева, а ты, – она ткнула пальцем ему в грудь, – новый советник. Более легких мишеней не найти. Ты не чувствуешь, как они за нами следят?
– У тебя паранойя.
– А вот и нет. Надо держаться друг от друга подальше. На всякий случай.
– Ты это серьезно? – опешил он. – После всего, что мы сделали, чтобы быть вместе? После стольких лишений? Неужели все было зря?
Стесса выдернула Лайкера из мира, который он безумно любил. Из мира искусства, музыки и красок. Это было очень эгоистично с ее стороны, но они решили, что друг друга им будет достаточно.
– В том-то и дело! Если инспектор узнает, что мы наделали, что
Его руки сжались в кулаки. Он выходил из себя.
– Но…
– Пожалуйста, – взмолилась она, поглаживая татуировки у него на руках, чтобы он остыл. – Только на время расследования.
– Я же за тебя беспокоюсь! Советники поговаривают, что убийство – дело рук кого-то из обитателей дворца. Я не хочу оставлять тебя одну, пока все не закончится.
– Ты не забыл, что я королева? Я не хрустальная, не нужно надо мной трястись. Коридоры патрулирует стража. Ничего со мной не случится.
И как он не понимает, что самое важное сейчас – сохранить их отношения в тайне? Скоро они снова будут вместе. Что такое короткая разлука, когда впереди их ждет долгая и счастливая жизнь?
– Как все это трудно, – сказал он, пробегая рукой по своим тщательно уложенным волосам.
– О чем ты?
– О нас.
– Никто и не говорил, что будет легко, – хмыкнула она.
– Да, но уже почти год прошел. Не знаю, долго ли я смогу и дальше притворяться неравнодушным.
Сердце екнуло у нее в груди, на глазах выступили слезы.
– Ты меня больше не любишь?
Он схватил ее за руки.
– Стесса, не глупи. Я говорил о своей должности. Посмотри на меня, – он развел руками, выставляя напоказ яркие наколки. – Придворная жизнь, политика – все это не для меня. Кажется, я теряю себя. – Его голос смягчился. – Я не могу потерять и тебя.
– Не потеряешь.
Как бы ей хотелось предложить Лайкеру другое будущее! Она тоже хотела пойти ради него на все, но это было невозможно. Наследниц у нее не было. Не могла же она отречься от престола и оставить Лудию без правительницы.
Мать как-то сказала ей: «Если любишь, отпусти». Но жизнь без Лайкера была бы невыносима.
– Пожалуйста, потерпи немного, – сказала она. – Мы что-нибудь придумаем.
Лайкер кивнул, но ее слова, похоже, его не убедили.
Стесса прижалась щекой к его груди, обхватила его руками за талию и замурлыкала их любимую песню. Они качались на месте, а ее бусы тихо позвякивали.
– Я не позволю тебе забыть, кто ты, – сказала она.
– А ты? Ты сама не чувствуешь, что изменилась?
Быть королевой Стессе нравилось. Ей нравилось оберегать идеальное, по ее мнению, лудское сообщество от влияния других квадрантов. Нравилось, когда ее воспринимали всерьез. И, надо признаться, нравилось быть в центре внимания.
Пожалуй, она и правда изменилась.
– А это важно? – спросила она, остановившись и подняв на него глаза.
– Если ты счастлива, то нет.
