Пехоту составят дети самых разных дарований, умеющие петь жалостливые и веселые песенки, танцевать в ярких самодельных костюмах и ставить сценки на иностранных языках, в которых обязательно какой-нибудь кудрявый мальчик забавно сыграет короля. По флангам она поставит молодых учителей, которые будут следить за порядком. Кавалерию возглавят классные руководители с большим педагогическим стажем. Они вытащат на свет все фотографии и материалы о проделанной с детьми работе. В артиллерию войдет изящная команда администрации вкупе с отменным столом, который накроют повара из местной столовой.
Школа опустела. Озеров взял свой зонт и, накинув куртку, направился к выходу. Он хотел уйти незаметно. Но у стола консьержа его остановила Маргарита Генриховна. Она сначала остановила, а потом долго думала, что сказать. А сказать что-нибудь хотелось.
– Заполнили журналы по девятым?
– Кажется, да.
– Мне звонили из методического центра: есть одна интересная олимпиада по вашему предмету…
– Маргарита Генриховна, на следующей неделе…
Она вздрогнула.
– На следующей – осенние каникулы.
– Вот как…
«Он еще ничего не понимает в расписании», – поняла она, глядя, как молодой человек растерялся.
– Но у нас для всех есть работа, – поспешила добавить она.
– Ну, естественно.
– Поздравляю вас! Вы уже целый месяц с нами.
Молодой учитель странно улыбнулся. Она вопросительно взглянула на него.
– Не обращайте внимания, – сказал Озеров. – Он пролетел так быстро, и вместе с тем я как будто уже год здесь.
– В школах свой пространственно-временной континуум. Тогда все, и еще что-то… забыла. Ну ладно.
Она приложила палец к губам и снова взглянула на него.
– Да ты бледный весь.
– Забегался немного, – признался Озеров.
–
– Не успел сегодня…
– Ах! Как же так? Иди, у меня есть печенье и чай.
– Не могу, Маргарита Генриховна, меня действительно ждут. Всего доброго!
Она стояла и соображала, что же забыла сказать. Что-то по работе. Сегодня ей предстояло сидеть до девяти вечера. Но это ничего, это даже лучше. Квартира недалеко от школы напоминала об оставленном муже: они так много сделали вместе, вырастили детей, и вдруг он ушел – после всех испытаний, после всех штормов. Ушел на своих веслах, оставив ее с опущенными парусами посреди штиля, под палящим зноем наступающей женской старости. И тут же рассеялся экипаж детей и внуков.
Она стоит на палубе и смотрит в подзорную трубу. Она мучается жаждой быть хоть кому-то нужной. Все спешат домой, а ее дом здесь. Ее родные внуки – ученики всех видов и мастей. Ее дети – молодые учителя, не набравшиеся опыта. Ее сестры – учителя постарше, а ее родители – нет, не на небесах, а вот они: школьная администрация.
Вот она идет в свой кабинет (в свою комнату), закрывает окно, достает с полок увесистые папки, проверяет графы в журналах, правит, и ей кажется, что она катается на роликах и смахивает пыль с домашней мебели, трет щеткой кафель и чисто вымывает пол. Ей кажется, что кто-нибудь родной скоро придет домой…
Она отгоняет эти мысли, как дурман. За окнами быстро темнеет. Уже черно в пять, а скоро ночь поглотит еще один дневной час.
«Переживу ли я еще одну зиму?» – сказала шепотом Маргарита Генриховна. И собственный голос, как чужой, ответил:
«Каучуковой Даме ничего не страшно. От нее все отскочит».
Она смотрела на огромное голое дерево с глубоким черным дуплом в середине ствола. Почти все ветки на дубе были лишены коры, и от этого казалось, что дерево закатало рукава на своих руках-ветвях. Оно было жутким и сказочным. Черная пещера в его теле пела и звала:
«Приходи и спрячься от всех, маленькая землеройка!»
«Это идеальное место, где никто меня не найдет», – думала девочка. Но сажа может испачкать ее одежду. Ну и что! Она и так надела сегодня тонкую черную кофту, почти как у Ангелины. Да и прятаться ей не нужно. Подруга защитит ее от врагов.
– Умирающий великан, – сказала девочка вслух.
– Пф-ф-ф, – ответила Ангелина, – это дерево давно умерло.
– Что это с птицами? Ты видела когда-нибудь столько птиц?
– Вороны глупые. Они нашли удобное дерево и не могут поделить его между собой.
Моросил дождь. От дождя волосы Ангелины повисли и потемнели, как ржавое железо. У Любы ее соломенная копна как будто совсем не мокла, только маленькие капельки блестели повсюду, словно россыпь жемчуга.
Девочка стояла как вкопанная. Она часто ходила домой через парк, но перед ней никогда раньше не открывалась такая страшная и завораживающая картина.
Над голым деревом кружили черные стаи, а над ними, в небе, на фоне грузных свинцовых туч сияла радуга. Разноцветная полоса уходила краем туда, где начиналась река. Река же впадала в залив. Любе захотелось взлететь и посмотреть – что там дальше?
Она сделала шаг по мокрой траве. Ангелина шла дальше, не отрываясь от своего смартфона, который время от времени издавал звонкий сигнал, означающий новое сообщение.
– Филя опять написал. Зовет к себе. Говорит, родителей не будет до позднего вечера.
