Страна страхов собственного детства, которая каждой ночью возвращается ко мне, которая с каждым прожитым годом всё сильнее зовет меня к себе. Или это я сам заставляю её это делать, каждым одиноким вечером вспоминая ушедшее. Ведь всё зло приходит из будущего. Искажение пространства, времени, память на грани близкого безумия. Страшный ночной кошмар, и я очнулся в холодном поту, за несколько секунд перед смертью, в темноте мрачного болота, слыша собаку Баскервилей, видя её в десяти метрах от себя…При создании обложки использовал изображение, предложенное автором.
Тихий бледный свет проникал через небольшое вентиляционное отверстие, которое было основательно заколочено досками. Но щели остались. Поэтому узкая полоска света, боясь собственного проникновения, всё же была здесь. Ничего не меняя, лишь напоминая о том, что где-то совсем рядом имеется другая жизнь. Жизнь непохожая на ту, которая притаилась здесь, спряталась от света и всего остального мира. Как близко бы он ни находился. Ведь это не имело никакого значения. Потому что здесь был собственный мир. Да, не меньше и не больше этого. Андрей в свои одиннадцать лет отлично знал это. Знал об этом в любом из своих воплощений, в том, которое было им самим, и тем, которого он боялся, которое не всегда было его частью, но и того, которое не хотело его покинуть, оставить в покое, как бы он об этом ни просил.
Сейчас Андрей чувствовал себя спокойно. Ему нечего было бояться, Андрей отлично к этому времени понял, что монстр его не тронет, и не потому, что он ушёл, что его здесь нет, а потому, что так между ними заведено. Он Андрей нужен монстру. Но нужен ли монстр Андрею? Ведь нет, но и нет той силы, чтобы изменить ситуацию, чтобы не чувствовать и не видеть, как это ужасное создание прямо сейчас движется по темной дороге. Лишь лунный свет в помощь. Лишь порывы холодного ветра спутники, тревожа кроны берёз и осин. Ещё сто метров, поворот, и откроется вид на уснувший поселок. Зачем ему нужно домой? Почему он не может там остаться навсегда? Там, где ему хорошо, где он свернувшись клубком спит, не видя снов.
Андрей прошел в одну сторону, упёрся в стену. Андрей развернулся в обратном направлении, дошел до противоположной стены. Под ногами скрипели доски. Противный запах сырости поглощал с ног до головы. Совсем рядом проскочила большая крыса. Значит где-то рядом кошка. Паук попал в обозрение бледного света с улицы, того самого света, который проникал в подвал из другого мира, который рядом, но не имеет к тому, что имеется здесь никакого отношения. Если бы ни он Андрей. Если бы ни то, во что никогда никто не поверит, то, с чем суждено было столкнуться именно ему, перепутав в самом себе настоящее и будущее. Кто бы мог в это поверить. Был бы кто-то, кому можно было бы об этом рассказать. Только самому себе извне. Только тому, который есть он сам, тому, который явился сюда из тех мест, дороги в которые нет никому и никогда, из будущего, из собственного будущего, чтобы наконец-то попробовать избавиться от страшного кровавого кошмара четырех подвалов.
В том месте, где прошло моё детство, было ровно четыре подвала. В том месте, в настоящее время так же ровно четыре подвала. И даже в области изменённой реальности, той, о которой так трудно начать писать, так же четыре подвала. Четыре подвала — это стало для меня величиной абсолютной, стало для меня тем, что присутствовало неизменно, и поэтому явилось той определяющей линией в этой страшной и во многом неопределенной истории.
Когда я заметил, что во мне самом помимо меня существует ещё один человек, и человек ли? Я сейчас не о том, что сразу может прийти в голову; в каждом из нас живут разные люди, но это и есть мы сами, просто в разных ситуациях мы проявляем себя по-разному, бывает, что настолько неожиданно, что, действительно, создаётся впечатление того, что это не я вовсе.
Нет, я не об этом. Я мог бы об этом думать, если бы точно ни знал, что это не так. Тот другой он если и я, то совсем иное я, существующее отдельно, можно сказать, что параллельно, в одном теле. Но он другой. Он не имеет никакого отношения к тому человеку, который был изначально, был ребенком своих родителей, ходил в детский сад, учился в школе до пятого класса. Вот тогда появился он, забрался в мою жизнь. Или быть может, что я сам в какой-то момент стал отжившей, прошлой, побочной частью его жизни. Мне трудно определиться. Я действительно запутался. И в моем случае это было немудрено, было слишком сложно. Вам со стороны может показаться, что это не так, что всё просто — либо я, либо не я. Поверьте это не так просто, это очень сложно, это очень страшно.
Только ответ всё равно нужно было найти. Здесь опять на первом плане возникал самый простой вопрос: а зачем нужно было найти ответ, почему сейчас это стало необходимо. Сколько же раз за последнее время я об этом думал. Я чувствовал мысленно, я ощущал физически. Случилось благодаря усталости, возрасту — или всё же наступило время, когда две разные сущности не могли ужиться в одной оболочке, уже не могли прятаться друг от друга, игнорировать, жить каждая сама по себе.