— Да, Зимин Петр Васильевич, он самый — ответил следователь, точно сейчас понимая, что же произошло: этот мужчина признал в нем того Петра Васильевича, который живёт в этом времени, которому девяносто четыре года.
Только вот сам Петр Васильевич пока что не знал, с кем имеет дело. Но точно знал о том, что эту неожиданную встречу нужно использовать в своих целях.
— Вы меня не узнаете? Я — Лобанов Олег Олегович. Отец говорил, что вы практически не выходите из дома. А здесь такая встреча, я право не ожидал. Тем более, что только что вспоминал отца, вас, эту странную историю про собаку Баскервилей — произнес полицейский.
— Олег, да, конечно. Как там отец, как его самочувствие? — произнес Петр Васильевич, чувствуя прилив сил, несомненного позитива, ведь ему повезло как никогда, ведь перед ним сейчас находился сын Олега Андреевича, тот мальчишка, которому в 1983 году, кажется, было три или четыре годика.
— Отец нормально. Болеет конечно. Да вы и сами знаете. Он мне пару дней назад говорил о том, что только с вами и общается по телефону — ответил Олег Олегович.
— Да, да, я так просто сказал, к слову — отреагировал Петр Васильевич.
— И всё же не пойму, вы извините, но здесь на кладбище, вечером — сказал Олег Олегович.
— Сам обо мне вспомнил, о собаке Баскервилей — вот я и появился здесь по этому делу. Да, не удивляйся, это дело никуда не делось и сейчас.
Проговорил Петр Васильевич и внимательно, насколько это было возможно в темноте, смотрел на Олега Олеговича. Ждал, как тот отреагирует на эти слова. Андрей и Костя продолжали молчать. Костя отошёл ещё на три шага в сторону, прислонился к стволу березы.
— Вот оно значит что. Мы получается здесь так же по этому делу. Хотя, конечно, как-то это. Но вы здесь в связи с убийством. Правильно я понимаю?
— Вероятно, что это так. Правда, я лишь предполагал возможное убийство — невнятно выразился следователь, потому что не знал, о чем говорит Олег Олегович.
— Здесь стая бешеных псов на части разорвала какого-то бедолагу — сказал Олег Олегович и перевел взгляд на Андрея.
— Вот оно значит как. Ты уверен в том, что это была стая, а не одна собака. Да, та самая собака, про которую тебе рассказывал твой отец — произнес Петр Васильевич.
— Точно сказать пока что не могу. Но думаю, скорее всего, это всё же была стая, это если, конечно, не вдаваться в различную мифологию. Да и, Петр Васильевич, ваш товарищ, он совсем недавно, на этом же месте, поведал мне о том, что здесь обитают собаки, в большом количестве, что это, как бы сказать, их территория.
— Олег, уже поздно, пора нам выдвигаться — проговорил один из сотрудников полиции, обратившись к Олегу Олеговичу, который в этой группе несомненно был старшим.
— Да, конечно, езжайте. А я ещё малость задержусь — ответил Олег Олегович.
Сотрудники полиции удалились. Через минуту два автомобиля двинулись в сторону заводского поселка, чтобы, не доезжая до него, свернуть вправо, там через ряды капитальных гаражей, за которыми будет вполне цивилизованная улица Смирнова. Олег Олегович остался один. В одиночестве, без водителя, остался и один полицейский автомобиль, а значит, что Олег Олегович сам будет управлять транспортным средством.
— А не боишься? — неожиданно спросил у полицейского Петр Васильевич.
— А должен?
— Не посчитай меня старым идиотом, не думай об этом, но бояться есть чего. Даже очень есть чего. Возможно, что прямо сейчас эта проклятая собака Баскервилей наблюдает за нами из темноты. Вообще, мне, нам с ребятами, очень повезло, что мы встретили тебя — сказал следователь, ему стало совсем тяжело стоять на ногах, и на это обратил внимание Олег Олегович.
— Петр Васильевич, давайте в машину, вам посидеть нужно — сказал он.
— Спасибо, я не откажусь — скрипучим голосом согласился следователь и с трудом переставляя ноги пошел к автомобилю.
— Почему вам повезло меня встретить? — спросил Олег Олегович, как только Петр Васильевич оказался на заднем сидении автомобиля, дверцы которого были распахнуты настежь.
Андрей и Костя так же устали находиться на ногах, поэтому приняли сидячее положение, усевшись на небольшой земляной пригорок, бывший краем дороги, уселись прямо на траву.
— Садитесь в машину. Чего на земле сидеть — предложил Олег Олегович.
Но ребята, бывшие в образе взрослых мужчин, отказались, сказав: ничего, не стоит беспокоиться.
Андрей чувствовал себя всё хуже и хуже. Он сейчас отлично понимал, что его вторая сущность уже совсем неподалеку. А значит, он в опасности, они все в огромной опасности, значит, нужно как можно быстрее возвращаться назад в прошлое.
— Потому что только ты сможешь меня выслушать, понять, и мне же поверить. Только ты, потому что твой отец, он знает о том, о чем пойдет речь. Всё это очень необычно, — и это сейчас мягко сказано — сказал Петр Васильевич и глубоко вздохнул.