После черемухи созревали обширные плантации полевой дикой клубники. Для ее сбора мы вставали рано утром, путь-то долгий, и шли за речку и Длинное озеро. Там простирались клубничные поляны, сплошь покрытые маленькими кустиками красной сладкой ягоды. Росли они обычно небольшими дорожками. Эти дорожки переплетались друг с другом и образовывали непрерывный красно-зеленый ковер, тянущийся иногда не одну сотню метров. Собирать эту мелочь приходилось сначала согнувшись, затем, когда спина уставала, ползая на коленях, а потом и распластавшись - лежа на боку или пузе, далеко протягивая чуткие детские руки и срывая нежные ягоды. Больше трех часов такого изнурительного труда на жаре наш детский организм не выдерживал и мы отправлялись в обратный путь домой. К этому времени наши трехлитровые бидоны были уже обычно полны.
Через две недели от сильной жары клубника быстро высыхала и лишь в самых затененных и влажных местах можно было встретить полянки с крупной ягодой, но собирать ее бидонами было еще тяжелее. Такой сбор напоминал прочесывание травы прядь, за прядью, поэтому мы ее в основном ели и лишь немного приносили домой. Готовили из клубники варенья и компоты, но в основном вкусную ягоду съедали сразу, а подсушенную оставляли для заварки на зиму. Собирая ягоды, нередко заготавливали листья пахучего чабреца, нежную душистую мяту, даже свежие листья дикой смородины и колючего пустырника шли в дело. Активно пользовались при вечных ссадинах широкими листьями подорожника. Удивительно, но я не помню, чтобы кто-то нас специально учил разбираться в этом многочисленном разнотравье. Но к одиннадцати годам мы эти травы прекрасно различали.
Смородины и малины в наших краях произрастало очень немного и мы ее только ели, когда бродили, по кустам и полянам, собирая основные ягоды. Нередко шли полакомиться ягодами при плохом клеве, или сильном ветре, когда забросить поплавок становилось проблематично.
Дальше всего у нас произрастала дикая вишня. Вишарник находился в горах, за рекой и добираться туда было не менее двух часов. На пологом южном склоне горы располагался громадный массив дикой вишни. Кусты двухметровой высоты широкой полосой покрывали склон более километра в длину. В начале июля эта крупная сладкая ягода поспевала и мы, компанией пацанов, с большими бидонами, устремлялись на ее сбор. Собирать вишню, в сравнении с клубникой, было одно удовольствие. Трех литровый бидон наполнялся за полтора часа, естественно, когда ягода шла мимо рта, вся в бидон. Но такое бывало редко, первые полчаса мы обычно наполняли свой желудок, а уж потом бидон. Хотя самая темная и сладкая ягода редко проносилась мимо рта. Наполнив бидоны ожидали отстающих, опять не теряя времени, обирали налегке, двумя свободными руками. Теперь все ягоды шли в рот, только косточки летели во все стороны.
Заканчивалась вишня, созревала ежевика. Водилась она во влажных затененных кустах, недалеко от тропок, что во множестве пересекали заросли кустов. Нежную, фиолетово-красную ягоду мы обычно ели и редко что доносили до дома. Многие тропы были сделаны в кустах продиравшимися сквозь них когда-то многочисленными стадами коров, коз, овец, да лошадей, которых до шестидесятых годов в наших краях было немерено. Привольные пастбища в несколько десятков квадратных километров, хорошо орошаемые многочисленными ручьями с гор и весенними разливами реки и ее несметными старицами и озерами, могли прокормить стада и в сотню раз большие. Но нам повезло, ближайшая деревня на той стороне реки находилась за пять километров, да домов там было не больше тридцати.
Последними ягодами которые мы собирали, был шиповник и боярышник. Калину и рябину мы за ягоды не считали и начали брать лишь когда стали взрослым. Собирали такие ягоды ведрами, часть сушили, часть шла на вкусные пироги. Но не каждый год выдавался урожайным на ягоды, были и неурожайные, засушливые годы, когда собиралась какая-то одна хорошо уродившаяся ягода. Причем неурожай в одних знакомых нам местах, нередко компенсировался урожаем в других далеких местах. Так за ежевикой и шиповником нередко ходили пешком за пять километров через западную гору на небольшую речушку Сухайлу. Путь пролегал через совхозные пшеничные поля и бескрайные бездорожные черные пары, поэтому был нам не интересен.
С годами лето стало более влажным, наши плантации от нашествия все более многочисленных сборщиков (город-то рос), постепенно вытаптывались и скудели. Вишарник, что был на горе, сгубили, пустив под пахоту. Осталась одна черемуха да потаенные участки клубнички, а о былом ягодном раздолье остались только воспоминания. И если раньше многочисленные ягоды собирали в основном дети, для взрослых это считалось зазорным делом, то теперь сборами занимаются в основном старики и женщины, наверное свободного времени стало больше. А может бывшие дети состарились.
