– …гипермегазапала на него.
– А ты? С Жозефом?
– О! Он меня смешит, вот и все.
Они миновали (не оглянувшись) городскую библиотеку и продолжали разговор.
– Ты думаешь, они будут заниматься этим?
– Кто?
– Дениза и Дариус.
– Чем этим?
– Хо, хе.
– Я тебе не мадам Таро.
Розовая неоновая вывеска мигала «Боулинг», они вошли и остановились у кассы.
– Два входных, пожалуйста. И обувь.
– Сколько?
– Две пары.
– Ваши размеры! – вздохнул кассир.
Они оставили кроссовки в гардеробе и надели ботинки для боулинга. В зале были свободны три дорожки из двенадцати. Они выбрали самую дальнюю, у окна во всю стену, откуда были видны улица и верхушки деревьев. Беотэги начала игру и сбила четыре кегли.
– Ммм, – промычала она. – А ты? Как у тебя с Мерлином?
Беттина пожала плечами. Размахнулась и бросила шар.
Только одна кегля осталась стоять.
– И что
– Это значит…
Она дала Беотэги шар. За столиком позади них, рядом с растением в кадке, парень в красных джинсах пил через соломинку лимонад и наблюдал за игроками.
– Ты разве не собиралась в Вильнев повидаться с ним?
– Собиралась.
– Ну и?
Шар Беттины прошел по диагонали и не задел цель.
– У тебя осталась неделя каникул. Решайся, милочка.
– Я решилась. Жду подходящего момента.
Беотэги не стала настаивать и бросила шар. Позади кто-то воскликнул:
– Сколько щупалец у этого растения? Что это?
Парень в красных джинсах втянул лимонад через соломинку и сказал:
– Оно из семейства цинний.
– Циннии? – переспросил первый голос. – А что, они в отпуске и вы их пасете?
Беттина, наблюдавшая за игрой Беотэги, не смогла удержаться от смеха. Она обернулась. Весельчак оказался… Танкредом. Он тоже увидел ее и улыбнулся.
– Добрый день, какой сюрприз, – лаконично сказал он и запустил шар на соседней дорожке.
Все кегли обрушились.
– Ты играешь в боулинг? – глупо спросила Беттина.
– Если сбивать пластмассовые финтифлюшки шаром в три с половиной килограмма называется игрой. Но мне понятно твое удивление, обычно я классифицирую эту игру в категорию «Оружие массового поражения для интеллигенции».
Беттина хихикнула.
– А мы-то, – сказала она, – думали, что мы в городской библиотеке.
– Эта игра, во всяком случае, достаточно идиотская, чтобы способствовать самоанализу, – заключил Танкред.
Беттина бросила шар и спросила:
– Шарли не с тобой?
– Нет. Шарли не со мной.
Он прицелился. Его рука осуществила изящное движение лопаточно-плечевых мышц. У Базиля, подумалось Беттине, никогда не было такой шикарной непринужденности, от изящного движения слетели бы на пол его очочки.
Она подумала о Базиле с нежностью, но без иллюзий. Самое удивительное, что очарование Танкреда было в его гибкой и непринужденной повадке, Базиля же – в его полнейшей неуклюжести. Она уступила свою очередь Беотэги и продолжала расспросы.
– Она не захотела с тобой? Шарли?
Он поколебался.
– Мы…
Пауза.
– Поссорились? – предположила Беттина.
(Уже?)
– О нет. Ничего подобного. Но надо еще привыкнуть быть… счастливыми.
Беттина уставилась на него. Верно ли она поняла? Слишком счастливы? Новый изящный бросок сбил три ряда кеглей.
– У тебя талант, – сказала она.
Он с гримасой похлопал себя по ноздре.
– Никаких особых талантов.
– К боулингу.
– Разве что к боулингу.
Смутился ли он? Его следующий бросок не попал в цель.
– Вот видишь. Даже к боулингу нет.
Он подсчитал очки и вдруг без всякого перехода спросил:
– Ты уже была влюблена, Беттина?
Изящный бросок и неожиданные вопросы. Озадаченная Беттина потерла левое запястье о правое, словно хотела их очистить.
– Немножко, – осторожно начала она, покосившись на Беотэги, которая в нескольких шагах от них завязывала шнурок.
Танкред улыбнулся.
– Странный ответ. Смелее. Да или нет?
– Да, – помолчав, призналась она.
– А-а. Тогда ты наверняка должна знать…
– Пошли в буфет? – воскликнула появившаяся рядом Беотэги. – Через пять минут мест не останется, а я хочу пить.
Беттина вздохнула где-то даже с облегчением. Она не была уверена, что хочет знать все тайны любовной жизни взрослых.
Танкред сделал знак, что остается. Они удалились, кивнув ему на прощание. Беотэги тотчас же завелась:
– Это тот самый классный жилец, который…
– Это он, – кивнула Беттина.
Они толкнули дверь буфета. У стойки выбрали лимонад и газированн ую воду.
– Я знаю, – вдруг сказала Беттина, когда они отходили от кассы.
Девочки сели на синий диванчик.
– Браво. Ты знаешь.
– Да. Я решила.
– Браво. Ты решила.
Беотэги опустила соломинку в банку с водой.
– Можно тебя спросить… ЧТО ты решила?
– Когда я поеду к Мерлину.
– О…
Беотэги втянула воду и подула в соломинку.
– И когда же?
– Завтра.
Гортензия читала «Меня тоже обожали» Яна Марка и чувствовала себя до ужаса (Гортензия всегда чувствовала себя до ужаса, когда читала) Джейн Тернер – арбитром, влюбленным в чемпиона колледжа по теннису.
Посреди матча зазвонил телефон. Гортензия ничего не слышала, пока до нее не дошло, что она одна дома и никто не подойдет. Со вздохом она оставила Джейн Тернер точить свой судейский карандаш зубами.
– Алло?
– Гортензия? Это Сесилия.
