– Я ухожу, – говорит она и поворачивается, но его слова останавливают ее.
– Беатриса отдала бы все за вашу любовь. Быть одной из вас – одной из савойских сестер – это все, чего она хотела в жизни. И все же отказалась от этого желания ради вас. Теперь вы можете отплатить ей, позволив похоронить ее тело рядом с вашим отцом.
Маргарита вздыхает. Как могла она так ошибиться в своей сестре?
– Я соглашусь, – говорит она. – Это самое меньшее, чем я могу почтить ее память, учитывая все, что она сделала для Элеоноры и для меня.
Он кланяется:
– И согласитесь похоронить там и меня?
Маргарита разражается смехом. Она бы предпочла увидеть, как его заживо пожирают кабаны.
Стук в дверь. Входит Жизель.
– Моя госпожа, король Людовик зовет вас и мессира Карла в зал.
– Я теперь король, – поправляет ее Карл. – Меня следует называть «Ваша Милость».
– Если назовешь его «Ваша Милость», я тебя выгоню, – шепчет ей Маргарита по пути вниз, где вокруг возвышения собралась многосотенная толпа.
При виде Людовика на троне, во всех королевских регалиях: в мехах, шелках, золотом шитье, даже в короне – впервые после возвращения из Утремера, – она забывает про Карла. Когда королева проходит сквозь толпу, к ней с мрачным видом приближается Жан.
– Король собирается снова взять крест, – шепчет он. – И попросит нас отправиться с ним.
У Маргариты подгибаются ноги; Жан протягивает руку, и она опирается на нее.
– Мессир Жан, – слышит она и, обернувшись, видит рядом Карла, уставившегося на их сцепленные руки.
– Карл, – говорит Маргарита, отпуская Жана. – Людовик хочет взять крест.
Карл прищуривается. Маргарита чуть ли не слышит, как в голове его роятся планы: какую я могу извлечь выгоду?
Когда она поднимается на возвышение, Людовик едва не подпрыгивает на своей скамье. В глазах его пляшет возбуждение. Как только Маргарита усаживается рядом, он вскакивает. Гул голосов затихает до полной тишины. Людовик делает свое объявление.
Маргарита, думая о жаре и пыли, кровожадных сарацинах, скорпионах, вонючих верблюдах, не может понять – почему? Почему он хочет туда вернуться? Ведь лучше вечность в аду, чем еще один год в Утремере.
Господь призвал его, говорит король, для «самой благородной и священной задачи». Святой город, говорит он, подобен попавшей в беду девушке, ожидающей спасения благородным рыцарем.
– Мы должны спасти ее от язычников! – кричит он. – Если не мы, то кто? Если не сейчас, то когда?
Речь звучит восторженно, но в ответ встречает тишину. Лишь несколько молодых рыцарей – слишком юных, чтобы участвовать в предыдущем походе, – выходят вперед в знак своей поддержки. И вдруг – кинжал Маргарите в горло, остановивший ее крик «Нет!» – Жан-Тристан, рожденный в Египте среди страха и печали, а теперь миловидный молодой человек семнадцати лет, изящный, как его отец, и слишком мягкий по натуре для войны, выходит вперед и объявляет, что присоединяется к отцу. Она выдавливает из себя улыбку, стараясь выразить восхищение мужественным сыном, но мысленно орет на Людовика и раздирает ему лицо. «Ты спятил?» Конечно, он спятил. «Я не дам тебе сделать этого!» Но как его остановишь?
Их сын Петр всего шестнадцати лет и дочь Изабелла, графиня Шампани (говорят о ее большом сходстве с Маргаритой), тоже выходят вперед. И они отправятся в поход. А потом на возвышение поднимается Филипп и склоняет перед Людовиком свою темноволосую голову. Все замирают. Наследник трона! Неужели король допустит это?
– Это мой сын, – говорит Людовик, – которым я очень доволен.
В очевидно отрепетированной сцене Филипп опускается перед королем на колени. Людовик вынимает из ножен меч и касается клинком его плеч, правого и левого, а потом головы, производя в рыцари. Маргарита вытирает с лица слезы, все еще силясь улыбнуться.
И тут король обращается к ней.
– Моя королева, – говорит он, – твои отвага и находчивость спасли нам жизнь в прошлом походе в Утремер. Я полагаю, мы можем рассчитывать, что ты пойдешь с нами снова?
Глаза баронов и рыцарей, их жен, слуг, сыновей и дочерей направлены на нее, а она стоит молча, пот пропитал ее платье, пульс стучит в ушах. «Прости, Беатриса». Голубой взор Жана успокаивает ее. Его голова почти незаметно покачивается из стороны в сторону, подсказывая ей ответ, который она и так знает.
– Нет, мой господин, – говорит Маргарита. Зал задерживает дыхание. – Бог не призвал меня в этот поход. Как вашей королеве, он велит мне остаться в Париже и править королевством. А кроме того, – она находит в толпе Карла и тепло ему улыбается, – я знаю, что вы окажетесь в верных руках. Ваш брат Карл, король сицилийский, собирается отправиться с вами. – Она уже наслаждается холодным взглядом Карла. – Он обещал мне сегодня, что останется рядом с вами до конца вашего похода.
