Вид и запах пищи может соблазнить наемников остаться здесь, где им обещана еда, а не возвращаться на корабли, где без выплаченного жалованья им будет трудно прокормиться.
Жизель убегает, а Маргарита закрывает глаза. Она словно чувствует лезвие ножа, слышит плач своего ребенка. Открыв глаза, она видит кормилицу, принесшую Жана-Тристана, чтобы позабавить ее его красным личиком и сжатыми кулачками. Кормилица подносит младенца к сгибу ее локтя, прикладывает к голой коже.
– Не надо так кричать, – шепчет она.
Мальчик смотрит на мать и перестает плакать.
– Вот-вот, не надо волноваться. Мама позаботится о тебе.
И тут прибывает египетский посланник и на безупречном французском передает приветствия от султанши Шаджар ад-Дурр. Она прислала ответ на Маргаритино послание, написанный ею собственноручно и по-французски.
Людовик в безопасности, написала она, как и его братья. Их содержат в комфорте в доме известного судьи. Она может освободить их за выкуп в пятьсот тысяч ливров. Маргарите дается один месяц, чтобы собрать деньги, и в течение этого месяца она должна также вернуть Дамьетту египтянам. А пока султанша приказала своим военачальникам приостановить осаду – на время.
Пятьсот тысяч ливров – это вдвое больше, чем есть у Маргариты. Нужно убедить египетскую царицу снизить выкуп – но как? Не успевает она сочинить ответ, как возвращается представитель наемников, его взгляд ласкает ее блюда с едой: жареный ягненок, рис с шафраном, горох с кардамоном, свежая морская рыба.
– Моя госпожа, запах вашей еды соблазнил нас принять ваше предложение. К сожалению, мы можем остаться только на месяц, иначе опоздаем на корабли, отбывающие домой. Мы верим, что все это время вы будете платить нам наше жалованье – целиком.
– Конечно, – говорит Маргарита с улыбкой облегчения, и в то же время лихорадочно подсчитывая, складывая и умножая. Пятьсот тысяч ливров. И, кроме того, продукты, которые она только что закупила, и жалованье наемникам. Что-то нужно придумать, и поскорее. Когда генуэзский представитель уходит, она снова зовет Жизель.
– Мне нужны три лодки, – говорит королева. – Еще нужны лошади и сарацинская мужская одежда. И еды и воды на несколько дней.
– Но куда вы собрались, госпожа? Вы же не можете ехать…
– Пожалуйста, вызови мессира Жана, лекаря, а также папского легата.
И еще ей понадобится чародей, но этого она не сказала.
– Но вы не можете сесть на лодку или скакать на коне. Вам нужно набраться сил, – хмурится Жизель.
– Набираться сил нет времени. – Маргарита с трудом встает, морщась от боли во всем теле. – У нас всего месяц, чтобы добиться невозможного. Добудь мужскую одежду также для себя и для графини Беатрисы.
Сестре будет неплохо оставить больного ребенка на несколько дней.
– Но куда мы собираемся, госпожа?
– Вверх по Нилу до Мансуры. На встречу с египетской царицей.
Она не может удержаться, чтобы не сравнить эту поездку в Беркхамстедский замок с первой, семь лет назад, после свадьбы. Тогда Ричард ехал с ней в карете, обнимая за плечи. Его пальцы касались ее волос. Его глаза долго не отрывались от нее. Улыбка вызывала морщины у глаз, отчего он казался добрым. Он звал ее «моя киска» и «куколка». Когда они приехали, он смеялся над ее восторгами при виде великолепного
– Замок чудесен, потому что здесь ты, моя милая.
А потом он схватил ее в охапку и понес внутрь, поднял по лестнице в ее золотисто-белые комнаты, как в сказочную страну, где нежно раздел ее.
Сегодня они молча едут с Жюстиной, которая всю дорогу спит, и кормилицей Эммой, которая, слава богу, все время молчит. Санча всегда держит ее под рукой и не выносит ее болтовни. Эдмунд тоже молчит, что обычно беспокоило ее, потому что маленький Ричард был тихим ребенком и долго не прожил. Когда он умер, то вызвал блеск в глазах отца. Санча не любит задумываться, какой потерей может стать для Ричарда смерть и этого сына.
Карета останавливается. Слуга, а не Ричард, ждет ее, протягивая руку. Она выходит и озирается в поисках мужа. Его лошадь в голове процессии стоит без всадника, нет его и среди рыцарей. Что ж, ладно. Чего она ожидала? Что он внесет ее внутрь на руках, когда давно почти с ней не разговаривает?
Она находит его в зале, он здоровается с евреем Авра-амом, чья борода немного поседела, и с его женой Флорией, которая выглядит еще лучше, чем раньше, лицо и фигура стали более женственными. Ричард, судя по всему, тоже так считает. Поахав над ребенком, Флория протягивает к нему руки, но Санча, прижав сына, отступает назад.
– Он боится незнакомых.
Ричард резким тоном говорит, что уже хватит беспокоиться, что он никогда не видел женщины, так трясущейся над ребенком, что она задушит его своей любовью.
– Пусть Флория подержит мальчика, – говорит он. – Это ему не повредит.
