Она думала, что Беатриса составит им компанию. Но сестра тяжело переносит беременность: она так часто засыпает, что Маргарита опасается, не болезнь ли это какая-то, занесенная роями мух. Когда они беседуют, за каждой произнесенной фразой таится каверзный вопрос, и когда он неизбежно выплывает, Маргарита поднимает брови в ожидании, что Беатриса раздраженно фыркнет и поспешит к себе.
Нелады закончились, когда Беатриса разрешилась от бремени. Маргарита оставалась рядом в течение всех долгих и тяжелых родов, держа сестру за руку, вытирая пот с ее лба, призывая быть молодцом и поздравив, когда дитя наконец появилось на свет. Затем Беатриса с полными слез глазами и Маргарита ворковали над ребенком – чудной малышкой, ни капли не похожей на Карла.
– Я не думала, что тебе есть до меня дело, – сказала Беатриса.
– Это смешно. Мы же сестры.
– Я никогда не чувствовала себя одной из вас.
– Увидев твое мужество сегодня, могу с уверенностью сказать: ты точно одна из нас.
– Ты придавала мне сил. – Беатриса заплакала. – Я хотела сдаться. Если бы не ты, мой ребенок мог умереть. Чем я могу тебе отплатить? – Маргарита отвела глаза. – Наверное, это у меня бред. Конечно, знаю, чего ты хочешь больше всего на свете. И, конечно, я дам тебе это.
Маргарита глубоко вдохнула, стараясь унять сердцебиение. Сестра действительно могла просто бредить.
– Но ты не можешь себе позволить лишиться десяти тысяч марок. Так ты сказала вчера.
– Я сказала, что нам нужен каждый грош, чтобы защищать наши замки. Но нам не нужны все эти замки. Нам не нужен Тараскон.
– А мне нужен, и больше, чем ты можешь представить. Но нет – ты не можешь отдать его.
– Могу. Ведь он мой, верно?
– Ты говорила, Карл не позволит.
– Он говорит, что от тебя он никогда ничего не получал, кроме расстройства желудка, – усмехнулась Беатриса. – Но изменит свое отношение, когда узнает, как ты заботилась обо мне сегодня.
Теперь уже у Маргариты глаза наполнились слезами.
Тараскон будет ее. Наконец-то она получит свое приданое. Наконец-то сможет назвать что-то своим. Если Людовик умрет раньше ее, она не останется ни с чем. Ей не придется уйти в монастырь – обычное прибежище вдовствующих королев, чьи мужья не обеспечили их. Людовик не завещал ей ничего.
Строки Гильома Трубадура звучат правдиво. Получив наконец Тараскон, Маргарита чувствует в груди покой, он робок и трепетен, как кролик.
Ветер стихает, доказывая непрестанность чудес. Изнутри слышны мольбы Беатрисы:
– Плачь, моя прелесть! Это улучшает характер.
Лихорадки и странная сыпь начали преследовать девочку всего через несколько дней жизни, и она так ослабла, что не могла даже хныкать. Но теперь Маргарита слышит плач, а также крики бургундских рыцарей и солдат из Генуи и Пизы за городскими стенами. Она смотрит на скалистый берег и видит Орифламму, болтающуюся на ветру, как хвост, а за ней скачут рыцари Людовика и бегут пехотинцы, подняв щиты и потрясая копьями. Маргарита издает крик. Их приближение может означать лишь одно: победу Франции.
–
– Хвала Господу! – кричит стоящая на балконе вместе с Маргаритой Матильда и обхватывает ее руками, а та обнимает Беатрису, чья малышка тоже издает долгожданный крик.
Но их радость длится недолго.
– Сарацины! – вопит герцог Бургундский. – Всем во дворец! Скорее! Нас атакуют.
Когда солдаты приближаются, Маргарита видит, что, хотя на их оружии и щитах королевские лилии и гербы Франции и ее соседей, кожа их цвета миндаля. Сарацины с французским оружием! Значит, не победа, а сокрушительное поражение. Ее колени подгибаются. Страшно хочется сесть. Но она королева и должна подавать пример стойкости.
– Внутрь, быстро! – командует она Беатрисе и Матильде, чьи лица вытянулись от обнаружившейся ошибки.
Они спешат внутрь, в Маргаритины покои, где, глядя в пол, словно что-то уронил, их ждет сеньор Жан де Бомон. Он опускается перед королевой на колено:
– Госпожа, я принес в высшей степени печальное известие.
Неужели мгновение назад она ждала, чтобы хоть какая-то весть нарушила молчание? Теперь ей хочется заткнуть уши.
– Пожалуйста, встаньте, мессир Жан. Вы уже поели? Не угодно ли вам поесть хлеба и выпить вина, а потом мы можем поговорить.
– Нет, госпожа. – К нему вернулся рык, которым он славился – и которого боялись. – Мне надо доставить послание. Время очень дорого.
– Король! Он ранен?
– Он попал в плен, госпожа. Захвачен турками и доставлен к египетской царице.
Маргарита прижимает руки к груди. Если Людовик умрет, они все здесь погибнут.
– Кто еще?
– Его брат граф Анжуйский, госпожа. Его брат граф Пуату. Граф Бретани. Сеньор Жоффрей Саржинский. Сеньор Готье Шатильонский.
– А сеньор Роберт, брат короля? – В дверном проеме стоит Матильда, молитвенно сцепив руки. – Что с ним?
Сеньор Жан снова смотрит в пол:
