– Кем бы он ни был, я не позволю ему давить на Тодда. Судя по тому, что я слышал, эти ребята не очень-то разборчивы в средствах. И я хочу, чтобы и вы, и этот Вайскопф запомнили раз и навсегда: Тодд всего лишь желал помочь старому человеку и понятия не имел, кем тот являлся на самом деле!
– Все в порядке, пап. – Тодд слабо улыбнулся.
– Я просто рассчитываю на вашу помощь, – пояснил Риклер, – и с уважением отношусь к вашему мнению. Но уверен, вам понравится мистер Вайскопф и вы убедитесь в его тактичности. У меня больше нет вопросов, но я вряд ли выдам тайну, если скажу, что именно интересует израильтян. Тодд был с Дюссандером, когда у того случился сердечный приступ…
– Он попросил приехать и прочитать ему письмо, – вставил Тодд.
– Это нам известно. – Риклер подался вперед и уперся локтями в колени. Галстук выскользнул из пиджака и коснулся пола. – Израильтяне хотят побольше узнать об этом письме. Дюссандер был крупной рыбой, но не единственной, за кем они охотятся. Во всяком случае, так утверждает Сэм Вайскопф, и я ему верю. Они думают, Дюссандер мог знать и о других преступниках. Большинство из тех, кто еще не умер, скорее всего живут в Южной Америке, но кто-то ведь мог поселиться и в других странах. Вы знаете, что арестовали бывшего заместителя коменданта Бухенвальда в фойе гостиницы в Тель-Авиве?
– Да вы что! – Глаза Моники округлились от изумления.
– Именно так! – подтвердил, кивая, Риклер. – Два года назад. Израильтяне не исключают, что письмо, которое Дюссандер просил прочитать Тодда, было написано кем-то из военных преступников. Может, они и правы, а может, и нет. Но в любом случае, они хотят это выяснить.
Тодд, который специально возвращался в дом Дюссандера, чтобы сжечь письмо, сказал:
– Я бы с удовольствием помог вам или этому Вайскопфу, лейтенант Риклер, но письмо было на немецком. И читать его – это было нечто! Я чувствовал себя полным кретином. Мистер Денкер… Дюссандер… очень оживился и просил меня произносить некоторые слова по буквам, поскольку не мог понять, что я говорю. Но смысл он понимал. Помню, один раз даже рассмеялся, сказав: «Да, иначе ты бы и не мог поступить, верно?» А потом добавил что-то по-немецки. Это было минуты за две, за три до приступа. Что-то вроде Dummkopf. Кажется, по-немецки это «глупый».
Он неуверенно посмотрел на Риклера, но был очень доволен своей складной ложью.
Риклер понимающе кивал:
– Да, мы знаем, что письмо было на немецком. Врач «скорой» слышал твое объяснение и подтверждает его. Но само письмо, Тодд… ты помнишь, что с ним произошло дальше?
Вот оно, подумал Тодд. Теперь они зацепятся!
– Мне кажется, когда приехала «скорая», оно так и лежало на столе. А потом мы все ушли. Под присягой я, конечно, утверждать не смогу, но…
– Мне кажется, письмо было на столе, – вмешался Дик. – Я даже брал его в руки. Обычная почтовая бумага, но что оно на немецком, я не обратил внимания.
– Значит, оно по-прежнему должно быть в доме, – сказал Риклер. – А его не было, и это не дает нам покоя.
– Его нет? В смысле – не было? – удивился Дик.
– Его не было и нет.
– Может, дверь взломали воры, а потом ограбили? – предположила Моника.
– Взламывать никакой необходимости не было, – пояснил Риклер. – В суматохе, когда старика увозили на «скорой», дверь не заперли. Похоже, сам Дюссандер никого об этом не попросил. Ключ от дома так и остался у него в брюках, когда он умер. С момента отъезда «скорой» и до половины третьего сегодняшней ночи, когда мы все опечатали, дом был открыт.
– Тогда это все объясняет! – заявил Дик.
– Нет, – возразил Тодд. – Я понимаю, что смущает лейтенанта Риклера. – Он действительно отлично все понимал. Не видеть этого мог только слепой. – Почему вор ни на что не позарился, кроме этого письма? Да еще на немецком? Как-то не вяжется. Конечно, у мистера Денкера и красть-то особенно было нечего, но не письмо же брать!
– В самую точку! – похвалил Риклер. – Молодец!
– Тодд раньше собирался стать детективом, – сказала Моника и потрепала сына по волосам. Повзрослев, Тодд при подобном проявлении нежности обычно недовольно отклонялся, но на этот раз не стал. Она ужаснулась – такой он стал бледный! – Сейчас его больше интересует история.
– История – интересный предмет, – одобрил Риклер. – Можно даже проводить исторические расследования. Тебе не приходилось читать детективы Джозефины Тэй?
– Нет, сэр.
– Не важно. Жаль, у моих сыновей желания не идут дальше выигрыша их любимой команды.
Тодд слабо улыбнулся и промолчал.
Риклер снова стал серьезным.
– Как бы то ни было, я обрисую вам вкратце версию, над которой мы работаем. Мы считаем, что некто, возможно, прямо здесь, в Санта-Донато, был в курсе, кем на самом деле являлся Дюссандер.
– Вы так думаете? – удивился Дик.
