Четыре сезона полностью

Тодд надавил на руль и нарочито медленно проехал колесами велосипеда по сойке. Послышался хруст тонких ломающихся костей и бумажное шуршание перьев. Развернув велосипед, Тодд проехал по дергавшейся в агонии птице еще раз. На переднем колесе описывало круги прилипшее к нему окровавленное перо. Птица затихла. «Сыграла в ящик», «дала дуба», «окочурилась», но Тодд все продолжал упрямо давить колесами расплющенное тельце. Он никак не мог остановиться – давил и давил птицу целых пять минут, и все это время на его губах играла та же горькая усмешка. Такие вот дела, парни.

Апрель 1975 года

Старик стоял посередине длинного строения и с довольной улыбкой поджидал спешившего ему навстречу Дэйва Клингермана. По обеим сторонам прохода располагались загоны с собаками, огороженные сеткой, на которую те набрасывались и яростно лаяли на посетителя. Судя по всему, старика совершенно не смущал ни оглушительный лай, ни стойкий запах псины, и Клингерман с первого взгляда распознал в нем настоящего собачника. Он протянул улыбавшемуся старику руку и осторожно пожал его протянутую ладонь со скрюченными артритом пальцами.

– Здравствуйте, сэр, – обратился Дэйв к посетителю. – Ужас, какой шум, верно?

– Меня это совсем не смущает, – ответил старик. – Меня зовут Артур Денкер.

– Клингерман. Дэйв Клингерман.

– Рад познакомиться, сэр. Я прочитал в газете – и даже не поверил своим глазам! – что вы здесь раздаете собак бесплатно. Видимо, я не так понял. Даже наверняка.

– Нет-нет, вы не ошиблись, мы действительно находим для них хозяев, – подтвердил Дэйв. – А если новых хозяев не найдется, нам приходится их умерщвлять. Штат выделяет деньги на содержание собак в течение шестидесяти дней, и все. Ужасно! Давайте пройдем в кабинет – там тише и не так сильно пахнет.

В кабинете Дэйв выслушал самую обычную трогательную историю, похожую на многие другие. Артуру Денкеру было за семьдесят, и он приехал в Калифорнию после смерти жены. Он не был богат, но жил по средствам и особенно ни в чем не нуждался. Старик страдал от одиночества – его единственным другом был мальчик, который иногда приходил почитать ему книги вслух. В Германии у него был чудесный сенбернар. Здесь, в Санта-Донато, он живет в доме с большим задним двором, который огорожен забором. И он прочитал в газете… Может…

– У нас сейчас нет сенбернаров, – сказал Дэйв. – Им легко найти новых хозяев, потому что они очень любят детей…

– Да, конечно. Я вовсе не имел в виду…

– …но зато у нас есть подросший щенок овчарки. Что скажете?

Глаза мистера Денкера блеснули, будто наполнились слезами.

– Отлично! – сказал он. – Просто отлично!

– Сама собака ничего не стоит, но нужно заплатить за прививки от бешенства и чумки и регистрационное свидетельство. Для большинства новых хозяев это составляет двадцать пять долларов, но штат компенсирует половину этой суммы для тех, кто старше шестидесяти пяти. В рамках программы «Почтенный возраст».

– «Почтенный возраст»… Выходит, она для таких, как я? – спросил мистер Денкер и засмеялся.

Дэйв не понял почему, но при этих словах у него по спине пробежали мурашки.

– Э-э… похоже, так, сэр.

– Очень разумно.

– Мы тоже так считаем. За такую же собаку в зоомагазине вы бы заплатили сто двадцать пять долларов. Но люди почему-то обращаются туда, а не к нам. А деньги в основном платят не за собаку, а за оформление всяких бумаг. – Дэйв покачал головой. – Если бы они только знали, как много чудесных животных по каким-то причинам оказываются ненужными своим хозяевам…

– А если вам не удается их пристроить за два месяца, вы их умерщвляете?

– Да, усыпляем.

– «Усыпляете»?.. Извините, но мой английский…

– Таково решение городских властей, – пояснил Дэйв. – Нельзя допустить, чтобы по улицам носились своры бездомных собак.

– И как вы это делаете?

– Помещаем в газовую камеру. Это очень гуманно. Они ничего не чувствуют и не страдают.

– Я с вами полностью согласен, – заверил его мистер Денкер.

На занятии по алгебре Тодд сидел за четвертой партой во втором ряду. Когда мистер Сторрман раздавал проверенные контрольные, Тодд изо всех сил старался не выдать волнения, но обгрызенные ногти с силой впились в ладони, а по спине предательски побежали струйки липкого пота.

Не нужно лелеять пустых надежд! Это глупо! Я никак не мог хорошо написать контрольную, и сам это знаю.

Однако надежда продолжала теплиться. Впервые за многие недели задания не показались ему полной абракадаброй. Он не сомневался, что из-за волнения (кого он хочет обмануть? вот ведь ужас!) не сумел собраться с мыслями должным образом… Да к тому же у этого Сторрмана вместо сердца вообще кусок льда…

Хватит! – скомандовал он себе и на мгновение даже замер от ужаса, решив, что крикнул это слово вслух. Ты провалился, ты сам это знаешь, и ничем тут не поможешь.