Затем я надела форму и отправилась в Дитмарш. Все мои мысли были только о библиотеке. Я должна каким-то образом попасть туда до девяти вечера. С трудом заставила себя выйти из машины. Мне всего-то и нужно было войти на территорию тюрьмы через северные ворота, улыбнуться дежурному Джонсу и пройти через металлоискатели. Джонс подождал, пока я зайду внутрь, затем сказал, что я должна явиться в административный корпус. Мое лицо будто окаменело. Я чувствовала себя как загнанный в ловушку маленький зверек.
Смотритель Поллок принял меня в своем кабинете и попросил закрыть за собой дверь. Этот седовласый, коротко стриженный мужчина отрабатывал последние дни перед выходом на пенсию. Простой солдат, который прекрасно знал, что правильно, а что — нет, и считал законопослушность, уважение к чинам и разумный карьеризм главными добродетелями, помогающими в его весьма успешной жизни. Он сообщил, что меня хотела видеть Мелинда Рейзнер — детектив из тюремной полиции. Я, как ребенок, почувствовала соблазн обо всем ему рассказать, во всем признаться и попросить прошения. Но вместо этого спросила, почему вызвали именно меня.
— А я откуда знаю? Возможно, хотят расспросить о твоем дружке Хэдли. Всем же интересно, из-за чего у вас кончилась любовь.
Я вспомнила о видеозаписи и о предположениях Маккея, почему ее до сих пор не предъявили. Убедив себя, что встреча с Мелиндой не имеет отношения к находящимся внутри меня наркотикам, я вышла из кабинета с уверенным и решительным видом, абсолютно не соответствующим моим истинным переживаниям.
Офис тюремной полиции располагался в старой резиденции начальника тюрьмы, позади лазарета. За все время работы надзирателем я ни разу не проходила через эту хорошо охраняемую дверь. Я провожала зэков до входа и передавала их одному из детективов или следователей, после чего ждала, когда закончится допрос. Не раз наблюдала, как зэки заходили внутрь с самодовольным видом, а возвращались тихими и встревоженными. Я, как и все остальные, всегда считала, что они виноваты или по крайней мере владеют информацией, которая делает их соучастниками преступлений. И, как большинство надзирателей, я считала, что в обмен на помощь за сотрудничество они с радостью донесут на своих приятелей-заключенных.
Дверь открыл человек, напоминающий скорее «слабую сестричку», чем офицера охраны. Он уже был информирован о моем визите. Но детектив Рейзнер пока не могла меня принять. Он говорил быстро и выглядел взволнованным. Пожав плечами, с сочувствием улыбнулся мне:
— Вы же знаете, как это бывает. Сегодня нам придется работать допоздна.
Он провел меня в кабинет Мелинды. Обстановка отличалась аскетизмом: стол, компьютер, четыре шкафа для хранения документов. Никаких безделушек. Никаких личных вещей. На длинном раскладном столе разбросаны стопки бумаг, рядом с монитором виднелись провода.
— Вы можете подождать несколько минут?
Я кивнула, и он тихо захлопнул за мной дверь.
Безжизненный флуоресцентный свет нагонял тоску. Чтобы немного отвлечься, я стала разглядывать комнату. На стенах памятки, повсюду разложены официальные бумаги. График всех личных встреч и визитов членов семей заключенных за последние три месяца. Список правонарушений, за которые посетители могут быть арестованы и привлечены к ответственности, — точно такой же висит на информационной доске у северных ворот.
Я увидела ящик для хранения улик и заглянула туда. Там хранилась коллекция самодельного оружия. Длинный пластиковый тюбик с заостренным концом: возможно, когда-то это была одноразовая тарелка, которую украли из столовой, расплавили в микроволновке, свернули, изготовив предмет, до смешного похожий на смертоносный вибратор. Короткая алюминиевая трубка с привязанной к ней пластичной лентой, служившая рогаткой для стрельбы дротиками. Да, зэки большие выдумщики, когда у них много свободного времени. Возьмите страх, алчность, зависть и ненависть, добавьте немного безумия и хорошенько перемешайте.
На глаза мне попался отчет о вскрытии Кроули.
Я не удержалась и взяла его в руки. У меня появилась смутная надежда, что Мелинда пригласила меня из-за Кроули. Отчет содержал совсем немного информации, лишь с полдюжины фотографий и несколько незначительных деталей. В ходе вскрытия было выявлено нарушение функции печени, вызванное запущенным гепатитом С. А также язва двенадцатиперстной кишки. Этого было достаточно, чтобы поставить под сомнение эффективность медицинского обслуживания в тюрьме. Далее следовала более интересная информация о том, что у погибшего были выявлены частичная гипотермия и острая асфиксия. А также ожоги третьей степени на груди и лице. И сто тридцать семь гематом.
Через десять минут дверь открылась, и на пороге появилась Мелинда в сопровождении пожилой женщины.
— Ты уже здесь? — с удивлением спросила она, увидев меня, но тут же сменила тон и представила мне вошедшую: — Это Синтия, она давно здесь работает и знает больше, чем все мы, вместе взятые.