На Синтии были голубые джинсы и клетчатая рубашка. Она сказала Мелинде, что по горло сыта этим дерьмом. В отличие от нее Мелинда напоминала бизнес-леди, возглавляющую крупную корпорацию. Она предложила Синтии продолжить чуть позже, и Синтия ушла.
Мелинда закрыла дверь, ее расслабленный и немного усталый вид снова внушил мне надежду.
— Извини. Тяжелый выдался вечер. Ты здесь бывала прежде?
— Только провожала заключенных. — Я сосредоточилась и приготовилась ко всему, стараясь держаться непринужденно, быть дружелюбной и попытаться расположить Мелинду к себе. Я постоянно видела, как зэки ведут себя подобным образом.
— Спасибо, что пришла. Не каждый надзиратель согласился бы заглянуть ко мне, — продолжала Мелинда. — Я давно хотела поговорить с тобой о деле Кроули. Но у меня совершенно не было свободного времени.
Кроули. Я с радостью обсудила бы эту тему. Я была бы благодарна Богу, если бы речь шла только о Кроули.
— Но теперь у меня появился новый повод для беседы.
Я ждала, опасаясь, что моя рука будет дрожать, когда я поднесу ее к лицу.
— Какой именно?
— Оказывается, у тебя здесь есть поклонник.
— Поклонник?
— Да. Кое-кто хочет повидаться с тобой. И только с тобой.
— Кто?
— Заключенный по имени Джош Рифф.
— Мальчик из лазарета? — Даже я услышала, насколько фальшиво звучит мой голос.
— Прошлой ночью произошел неприятный инцидент, — нерешительно проговорила Мелинда, и я заметила, что она старательно подбирает слова. — Надзиратели услышали крики, прибежали в его камеру и увидели, как он все крушит. Он отказался успокоиться, поэтому пришлось нейтрализовать его, чтобы случайно не причинил себе вред. В конце концов его временно поместили в безопасную комнату.
Я прекрасно понимала, что это значит. Обитые резиной стены, смирительная рубашка. Возможно, ему дали успокоительное. И не исключено, что прежде хорошенько избили.
— Когда его камеру обыскивали — это стандартная процедура в подобных случаях, — нам удалось кое-что обнаружить.
Она продемонстрировала мне прозрачный пакет. Внутри лежал раздавленный пластиковый шарик, из которого высыпался белый порошок.
— Он сознался, что это наркотики. Сказал, что должен был отнести их в библиотеку. Но нам не удалось узнать подробностей. Кто передал их ему и кому он собирался отдать наркотики. Однако он сказал, что хотел бы поговорить с тобой.
— Библиотека.
— Придется установить наблюдение за этим местом. В последнее время мы следили за складом, после того как обнаружили сверток с наркотиками в юго-западной стене тюрьмы. Вчера вечером мы установили в библиотеке камеру видеонаблюдения. Надеюсь, нам удастся выяснить, как происходит передача наркотиков.
Через час я могла оказаться там. Хорошо представила, какое видео могло бы получиться. Перед глазами у меня возникла картинка, как надзиратель в форме нерешительно входит в библиотеку и с волнением передает товар.
— Ты поговоришь с ним? Он напуган и не хочет ничего нам рассказывать. Но я должна выяснить, что ему известно и в какую историю он втянут. Возможно, тебе удастся уговорить его стать нашим постоянным информатором.
Мне совершенно не хотелось этого делать. Только не таким образом. Возникло желание поскорее уйти отсюда.
— Я знаю, что это не входит в твои должностные обязанности, — продолжала Мелинда, — но, надеюсь, ты не откажешься нам помочь. Тебе нечего бояться, это нигде не будет зафиксировано, и никто ничего не узнает. Просто дружеская беседа. Попробуй убедить его сотрудничать с нами. Он так хотел тебя увидеть.
— Хорошо, — отозвалась я, но это не означало «да». Мне нужно было время, чтобы подумать, однако Мелинда неправильно поняла мои слова.
— Вот и славно. Я знала, что ты согласишься. Сейчас я тебе дам пару советов, как вести допрос. Говори мало, слушай много. Обычно люди не могут долго молчать. Это вызывает у них чувство неловкости. Для них естественно заполнять чем-то паузы. И хороший следователь всегда пользуется этим. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я кивнула.
— Тогда давай сразу перейдем к делу. Тебе не нужно в туалет?
Я кивнула. Это казалось мне полным безумием, но я хотела поскорее вытащить из себя наркотики.
Его лицо отекло, глаз был подбит, а толстая распухшая губа напоминала кусок сырого мяса. Ом казался одновременно старше и младше своих лет. Я вспоминала, как мы сидели вместе в машине, но теперь тот день казался мне таким далеким, словно это произошло в другой жизни.
Я понимала, что должна расположить его к себе. Проявить сочувствие и симпатию, которых не испытывала.
— Как твое лицо? — спросила я. — С тобой все в порядке? — Я заботливо наклонила голову. Но мое сердце было подобно камню. Я надеялась, что за нами никто не следит. Мелинда сказала, что камера выключена, но красная надпись на каждой стене гласила: «За вами ведется наблюдение», — и я не знала, кому доверять: Мелинде или надписи.
Он поднял голову и моргнул распухшим веком.
— Спасибо, что пришли повидать меня. — Его голос был напряженным и охрипшим от усталости. — Дела у меня совсем плохи.