Я по-прежнему не могла избавиться от грустных мыслей о Руддике, об Уоллесе, обо всех остальных и о том, какую цену им пришлось заплатить. Сначала расследование тюремного бунта проводилось очень активно. Возникали предположения о нарушениях в финансовой отчетности тюрьмы, всплывала информация о коррупции среди надзирателей, ходили слухи о секретной группе, названной «Социальным клубом Дитмарша», и была дана жесткая директива обыскать все самым тщательным образом и собрать любую относящуюся к делу, даже самую неприятную, информацию. Но после самоубийства Дроуна и отставки Уоллеса настроения изменились, а интенсивность расследования стала постепенно ослабевать. После этого все внимание сосредоточили на заключенных, ответственных за восстание, на бывшем зэке, который выдавал себя за местного журналиста, чтобы получить доступ в Дитмарш, и на Руддике — человеке, чье сотрудничество с какими-либо федеральными агентствами так и не было подтверждено. Его прежние наниматели — администрации тюрем в Кентукки и в Теннеси — признались, что он уходил от них еще до того, как они успевали подготовить документы о его увольнении. Еще одна тайна, которая причиняла мне дополнительную душевную боль.
— Я должен рассказать вам кое-что, Кали. — Брат Майк прервал мои мрачные размышления. — Это касается смотрителя Уоллеса и Джоша.
Я ждала. Мне не хотелось говорить о Джоше. Лишнее напоминание о связи, от которой я уже никогда не смогу избавиться.
— Примерно восемнадцать месяцев назад со мной связался адвокат, который делал пожертвования в фонд восстановительного правосудия. Его интересовало, кто из сотрудников Дитмарша готов помочь заключенному по имени Джош Рифф, которого должны были разместить в тюрьме.
Все это казалось мне таким далеким… Я слушала и удивлялась, как восемнадцать месяцев назад некто без моего ведома круто изменил мою жизнь.
— Когда я узнал, что заключенный — совсем молодой человек, которого осудили на столь долгий срок, я познакомил адвоката со смотрителем Уоллесом и больше не интересовался этим делом. На прошлой неделе Уоллес позвонил мне и во всем признался. Он сказал, что согласился предоставить Джошу особые условия содержания в обмен на деньги.
Я насторожилась.
— Им стало известно, что у дочери смотрителя возникли проблемы: у нее была судимость, трое детей и никаких средств к существованию. Они сказали, что построят дом для нее, если смотритель будет опекать Джошуа. — Брат Майк пристально посмотрел мне в глаза. — Смотритель сказал мне, что он впервые испытал соблазн взять деньги. Он был уверен, что никто не пострадает, а его дочь и трое внуков обретут достойную жизнь. Он чувствовал себя виноватым перед дочерью. Единственный раз в жизни смотритель поступился своей честностью, и он считал, что должен сделать это ради дочери, которую не смог воспитать должным образом. К тому же у его среднего внука начались неприятности, и Уоллес полагал, что ему необходимо сменить обстановку.
— Поэтому он поместил Джоша подальше от общего блока, — пробормотала я.
— Думал, что сможет держать все под контролем. Но у него не получилось. Когда стало известно, что отец Джоша умирает от рака, смотритель понял, что совершил ужасную ошибку. И не потому, что боялся разоблачения, а потому, что воспользовался своим служебным положением. Он попросил рассказать вам о том, что случилось на самом деле и почему это произошло.
Мне было трудно слушать его. Больше не хотелось знать подробности того, как смотритель Уоллес компрометировал себя, хотя я прекрасно понимала, ради чего он так поступил. Возможно, позже, когда вновь обрету твердую почву под ногами, я буду рада услышать о том, что причиной всему была не жажда денег. Но в тот момент, пока я сидела рядом с братом Майком, я снова испытала сердечную боль. Ее причиной были чувства Джоша к своему отцу и его переживания за разделяющее их расстояние.
— Он сделал это ради любви, — сказала я.
Брат Майк кивнул. Не думаю, что он понял меня. Я имела в виду, что отец Джоша любил сына. Он знал, что скоро умрет, и поэтому подкупил смотрителя. Хотел, чтобы тот присмотрел за Джошем во время долгой дороги, которая ждала его. Изо всех тайн, которые мучили меня, эту я точно смогла разгадать. Он сделал это ради любви.
— Смотритель сожалеет, что впутал вас в эту историю и все закончилось так плачевно, — вздохнул брат Майк. — Он хочет, чтобы вы знали — вы достойны лучшего.
Настала моя очередь пристально посмотреть на него.
— Передайте ему, у меня все будет хорошо.
