Я проснулась в пять утра и, к тому моменту, когда в 7.30 подъехала на тюремную парковку, успела позвонить Руддику три раза. Наконец я отправила ему сообщение. Постаралась подавить гнев и побороть манию преследования. Возможно, ответ был простым и глупым — что-нибудь вроде потерянного телефона или севшего аккумулятора. Но почему он не вышел со мной на связь?
Я оставила наркотики в машине и пошла к северным воротам. В тот день мне непременно нужно было пообщаться с Фентоном и лично объяснить, почему я не смогла совершить передачу. Я хотела поскорее вычеркнуть наркотики из моей жизни. Боялась, что совершила ошибку, когда обратилась к Фентону за помощью. Мне было известно о его способности манипулировать людьми. Как только я сделала бы для него эту работу, он заставил бы меня выполнять другую. Возможно, Джули Денди тоже проносила для него наркотики. Ради Фентона Джули сделала бы что угодно.
Заглянув в административный корпус, я проверила доску, где фиксировались перемещения зэков. Я надеялась увидеть цветную точку рядом с фамилией Фентона. Это означало бы, что у него намечается визит к врачу или частная консультация, а значит, он должен покинуть камеру, и мне было бы легче получить к нему доступ. Но я вообще не нашла там фамилии Фентона. Из-за угла вышел смотритель Поллок и как ни в чем не бывало весело поприветствовал меня.
— Какой же здесь дерьмовый кофе, — пожаловался он и потряс кофейником. — Все жду, пока Катлер принесет мне латте, но он куда-то запропастился.
Затем я увидела фамилию Фентона. Табличка с ней была перемещена из блока «Б» в изолятор.
— Я смотрю, вы посадили кое-кого в изолятор. — Я старалась сохранять непринужденный тон. Мне нужно было выяснить, за что туда отправили Фентона, но вместо этого Поллок заговорил о Рое Дакетте.
— А ты разве не знала? — сказал Поллок. — Этот Хромой, мать его, был так недоволен.
— Я думала, он в лазарете. — Я изобразила искреннее удивление.
— Его посадили в изолятор по распоряжению тюремной полиции, — объяснил Поллок. — Говорят, его подозревают в хранении наркотиков, поэтому и решили изолировать. Начальник тюрьмы лично одобрил это решение. Он сказал, что Хромой представляет серьезную угрозу для безопасности нашего учреждения. Я так смеялся. Если Хромой чему и угрожает, то разве что своей дурной голове.
Поллок рассмеялся над своей шуткой за нас двоих.
— А что насчет Билли Фентона? — спросила я.
Мой голос не дрогнул, но щеки слегка покраснели. Вопрос выходил за рамки моих полномочий. У меня не было причин беспокоиться о посаженных в изолятор зэках. Уоллес наверняка велел бы мне заняться своими делами и больше не задавать таких вопросов, но Поллок был не против поболтать со мной.
— Этот сердцеед Фентон тоже теперь прохлаждается. Хромой донес на Фентона, и в прачечной блока «Б» мы нашли целую гору контрабанды, в том самом месте, где он сказал. Правда, я на его месте не стал бы ссориться с Билли. С точки зрения теории Дарвина, это очень неразумный поступок. — Он улыбнулся своей мрачной шутке. — Но у нас есть история и поинтереснее. Или ты не слышала?
Я не любительница сплетен, но все же спросила, что он имеет в виду. Поллок достал городскую газету, ткнул толстым пальцем в рубрику новостей. Еще одна статья Барта Стоуна. Сотрудник тюрьмы (чье имя не было названо), работающий на данный момент в Дитмарше, некоторое время назад подвергался аресту за скачивание детской порнографии.
— Вот черт, — проговорила я, не понимая, почему мне вдруг стало не по себе. — И кто же этот дрочер?
Поллок лишь ухмыльнулся;
— Тебе понравится.
Я ждала, уже прекрасно понимая, что ничего хорошего он мне не скажет.
— Это наш супершпион — Майкл Руддик. Вчера он пропустил дежурство. Я сегодня не видел его. Видимо, не хватило мужества показаться на глаза.
Я прислонилась к столу, словно у меня спазм в желудке.
— Лишнее подтверждение, что сотрудникам силовых ведомств нельзя доверять, — продолжал Поллок.
Затем он сел на любимого конька и принялся говорить о том, как важно поддерживать и прикрывать друг друга. Я терпеливо слушала его, пока не появился Катлер. Он принес латте для смотрителя и получил нагоняй за опоздание.
Я сидела на своем посту в гимнастическом зале и смотрела, как заключенные прыгают по баскетбольной площадке или просто слоняются без дела. Самые молодые, энергичные и активные все время играли, бегали за мячом, хлопали друг друга по спине. Время от времени один из сидящих на лавке амбалов поднимался и подключался к игре, чтобы неуклюже потоптаться на баскетбольной площадке и сбить с ног какого-нибудь тщедушного игрока. За такой поступок на обычных соревнованиях нарушителя тут же отправили бы на скамейку запасных, но в джентльменской лиге Дитмарша все обстояло иначе.
Меня потрясла новость о Руддике, но в тот момент я должна была разобраться со своими проблемами. Прошла неделя с тех пор, как я попросила Фентона дать мне работу, и все кончилось тем, что я не справилась, не смогла завершить сделку, а он угодил в изолятор. Я должна была объясниться с ним и сделать это как можно скорее.
