— Ты с Ковалёвым помирился?
Рябцев кивнул.
— Только с Павликом его пока знакомить не буду.
Понятное дело, жалко делиться едва найденным, не успевшим надоесть сокровищем. Вот ведь обормот.
— Почему?
— Потому, что этот Шурик просто-напросто ханурик, — пропел Витька и, сорвавшись с места, помчался к лестнице. Предпочёл гадость о друге сказать, только не объяснять Светлане Аркадьевне целую кучу вещей, которые она и сама, по мнению Витьки, должна понимать. Тот ещё фрукт, этот Рябцев!
От сосредоточенности на школьной жизни, начавшей бить вокруг Светланы ключом, её ненадолго отвлекла встреча с друзьями. В одну из пятниц позвонил Лёха Скворцов. Вместо привычного “Ты что ли, Кравцова?” выдал весело:
— Привет, Светка. Куда пропала?
Светлана чуть со стула не свалилась. Принялась оправдываться. Дескать, работы много, родители прихварывают, устаёт она невероятно, к вечеру с ног валится. В выходные отсыпается да к урокам готовится. Лёха сочувственно выслушал, не перебивал.
— Слышь, Кравцова, отдыхать тоже иногда нужно.
Светлана ушам своим не верила. Что с человеком удачная женитьба сделала. В удачливости Лёхиного выбора она ни разу как-то не усомнилась. Новые интонации в голосе Скворцова, новое его поведение подтверждали неизвестно откуда возникшую ещё со свадьбы уверенность Светланы.
— Тут, Светка, Дрон захандрил.
— Господи, с чего? Он же работать начал?
— Начал помалу. Но одного ему пока нельзя, другого. За руль долго нельзя будет. Сидит с бумажками разными, с документацией. Тоскует.
— И что нам делать?
— А хрен его знает. Мы с Юлькой завтра к нему намылились. Пива купили, воблы. И ты давай, подтягивайся. Часам к шести. Не вздумай отказываться. За хибот притащу.
— Я и не думаю. А что такое хибот?
— Хобот по-ихнему.
— По-ихнему чьему?
— Вот зануда! Чего прицепилась? Тебе-то не всё ли равно?
— Да, в общем… — Светлана прикинула в уме, подумала, решила не обижаться, заодно радостно сообщила, — Лёш, спешу тебя огорчить. У меня хобота нет.
— Нет, так будет, — не менее радостно пообещал Лёха. — Я тебе его, Кравцова, сначала своими руками сделаю, а потом за него потащу.
— Добрый ты, Лёша, несказанно. Вовсе не обязательно мне лицо уродовать, компрачикос несчастный. Меня потом никто не полюбит.
— Мы тебя с Дроном и так любим. И с хоботом любить будем. Какого чёрта тебе ещё нужно?
— Действительно, — ехидно поддержала Лёху Светлана. — Какого чёрта мне ещё нужно? Двух вполне достаточно. Тебя и Дрона любой женщине за глаза до гроба хватит. Ладно, если вы меня впрямь любите, так и быть, приеду, уговорил.
— Давно бы так, — облегчённо резюмировал Скворцов. — Вечно тебя уламывать надо.
Они распрощались. Светлана в приятной растерянности провела вечер, то и дело возвращаясь мыслями к разговору. Лёха Скворцов соскучился? Фантастика. Ненаучная при том. Конечно, летом они виделись чуть не ежедневно. Вместе над Дроном кудахтали. Скворцов с временной работой помог. На свадьбу пригласил. Редкий случай, когда со стороны жениха ближайшим гостем молодая незамужняя женщина присутствует. Не родственница ко всему. Светлане постоянно казалось, что Лёха выносит её с великим трудом. Терпит из-за Дрона. Вот и сейчас из-за Дрона позвонил. Или нет? Или впрямь соскучился? Конечно, совсем недавно так плотно общались. Но вот целых три с лишним месяца Светлане не до друзей. Учебный год начался и… понеслось. Да и Павел Николаевич все моральные силы на себя оттянул, весь интерес. А получается, она им нужна, они соскучились. Как Лёха сказал? “Мы тебя с Дроном и так любим”. Нет, не то что-то со Скворцовым. Не он это сказал, другой человек. Подменила Юля им с Дроном Лёху. Надо теперь к новому Скворцову привыкать. Только, можно сказать, к старому приспособилась. И вот, пожалуйте вам, совсем новый Лёха. И заново приспосабливайся. А между тем, новый Лёха приятные вещи говорит. Век бы слушала.
С радостным чувством необходимости друзьям и взаимной с ними привязанности, чувством, абсолютно для неё новым, Светлана заснула, проснулась, полдня занималась делами.
— Что-то хорошее, дочка? — часам к четырём не выдержал Аркадий Сергеевич. Он бы промолчал, но Ангелина Петровна извелась от любопытства. С завтрака ему в ухо зудеть начала, допекла мужа. Светлана ласково посмотрела на отца.
— Нет, пап. Всё, как обычно. Настроение отчего-то хорошее.
Она собиралась к Дрону, как редко вообще куда собиралась. С чувством, с толком, с расстановкой, получая удовольствие от сборов. Краем уха ловила доносившийся с кухни родительский бубнёж. Мать с отцом меж собой делились надеждами на скорую перемену к лучшему в судьбе дочери. Светлану их бубнёж вопреки обыкновению не раздражал. Её ничто не раздражало и не возмущало в этот день. Господи, как мало иногда человеку надо, чтобы почувствовать себя человеком. Всего-то “… мы тебя… и так любим… и с хоботом любить будем”.
