С вершины пригорка, на который уже въехал грузовик, донесся до них громкий крик. Шофер изо всех сил махал руками.
– Остановись около Вихуры, – сказал Янек механику.
– Хорошо, – ответил Саакашвили. – Привал бы очень пригодился, чтобы написать письмо Хане.
– Ане, – нарочно поправил его Густлик.
– Аню я пригласил, а они поменялись…
Танк взобрался еще метров на десять, и теперь они увидели внизу довольно обширный фольварк. Справа от построек, на лугу, около извилистой речки, паслось стадо коров, насчитывавшее сотни две голов, а на дворе фольварка какие-то люди поили лошадей, сновали вокруг повозок с брезентовым верхом.
– Конец мучениям! – шофер перекрикивал мотор танка. – Что не надо, можно оставить. – Он посчитал на пальцах до трех, показывая не только на маленького Адольфа и однорогую корову, но также и на Томаша.
Кос поднес к глазам бинокль. Узнал польских солдат с винтовками за спиной, с кнутами в руках. Это были все пожилые, в основном усатые, солдаты – наверно, из какого-нибудь тылового хозяйства. Около корыта у колодца женщины в гражданской рабочей одежде помогали поить лошадей. Какой-то совсем молодой солдатик вел под уздцы черную оседланную верховую лошадь.
Один из солдат заметил грузовик и танк, подбежал к плютоновому, может быть командиру, и показал в их сторону. Кос с улыбкой смотрел, как плютоновый достает из футляра бинокль и поднимает его к глазам.
– Поляки, – успокоил солдата плютоновый, опуская бинокль. – К нам едут, – добавил он. – Может, от них что узнаем.
Он направился к раскрытым настежь воротам.
– Освободите место под деревьями для танка! – крикнул он возницам.
– Скоро поедем? – спросила его коротко стриженная женщина с лагерным номером, вытатуированным на предплечье.
– Через полчаса. Больше ждать нельзя. Раскройте двери, пусть грузовик остановится под навесом.
Женщина вытащила задвижку из дверной скобы и открыла створки дверей, ведущих в бокс, с обеих сторон обложенный красными кирпичами.
– Я поеду впереди, ладно? – попросил парень, державший за узду оседланного коня.
– Ты, Франек, будь около меня, чтобы я тебя все время видел.
Водителям подъезжавших танка и грузовика плютоновый взмахом руки показал, где остановиться, пропустил обе машины через ворота, отдав честь Косу. С удивлением он посмотрел на Томаша, навытяжку стоящего рядом с коровой, которую тот держал за веревку.
– А ты кто?
– Рядовой Томаш Черешняк. Из Студзянок, из Козеницкой пущи.
– А мы с отцом из Промника, – обрадовался неожиданно подофицер. – Знаешь, где это?
– А как же? За Вислой, – так же радостно ответил Томаш.
– Перед Вислой, – поправил его тот. – Корову что, на мясо ведете?
– Если по-вашему считать, то будет перед Вислой, а если по-нашему – то за Вислой. А корова нам не на котлеты нужна, она дойная, молоко дает.
– Я могу ее обменять, мы таких на развод гоним под самую Варшаву.
– Я бы вам и так ее оставил, без обмена! А может, пан плютоновый, эту корову отцу моему?..
– Он у тебя в деревне остался?
– Для войны он уж больно стар, не годится.
– Можно и погнать… – согласился подофицер. Опершись спиной о кирпичную колонну у ворот, он спросил: – А если бы две? Я потом одну бы себе взял, потому что мы с отцом оба служим и в хозяйстве у нас никого нет.
– Это можно. Хотя с сеном трудно.
– И с сеном трудно, и дорога трудная.
– Можно две. Мою легко узнать, – показал Томаш на сломанный рог. – Доится хорошо, да вот только за нашей машиной ей трудно поспевать. – Он показал на грузовик, уже стоявший под навесом.
Пока оба земляка из-за Вислы толковали у ворот, Вихура подошел к танку и, остановившись перед экипажем, раскрыл сжатый кулак.
– На гумне, представляете? – И он показал на раскрытой ладони довольно крупное сердце из янтаря.
– Он какое замечательное! – воскликнула восхищенно Лидка.
– Представляете? А по обеим сторонам свежая кладка, стена из кирпича.
– Вихура… – хотел остановить его Янек, взяв у него с ладони янтарь.
– Как эти со своими подводами смотаются, надо будет развалить стену ломом.
– Подари, – попросила Лидка командира.
Кос машинально протянул ей янтарное сердечко и тут же нахмурился.
– Капрал Вихура, не вздумайте тронуть ни один кирпич, – приказал он. – Ясно? Сюда в хозяйство придут люди, а вы хотите им разломать строения…
Вихура обиженно молчал, а когда Янек пошел к воротам, шофер покрутил головой, показывая, что он придерживается иного мнения на этот счет.
– Сержант Кос, – представился командир танка, подходя к начальнику обоза. – Мы хотели бы оставить у вас ребенка и корову.
– О корове ваш солдат мне уже говорил. Можно пустить ее в стадо.
Черешняк, не дожидаясь дальнейших пояснений, погнал Пеструшку на луг, подгоняя ее березовой веткой.
– А что за ребенок? Откуда? – поинтересовался пехотинец.
– Здешний. В эвакуации бомбой его родителей убило.
– А что за здешний? Немец?
Янек, не желая произносить вслух последнее слово, молча кивнул головой.
