– Если бы не ваша очередь, – объяснял Кос фельдшеру, – для нас и «Рыжего» все было бы кончено.
Хорунжий почувствовал слабость и опустился у стены.
– Ранен? – забеспокоился Кос.
– Кажется, нет, – ответила Маруся, опускаясь возле него на колени.
– Он, когда чего-нибудь испугается, теряет сознание. – Она вынула из санитарной сумки бутылку с нашатырным спиртом и поднесла к его носу.
Прошла добрая четверть часа, прежде чем на командном пункте пехотного полка прекратилась стрельба и телефонисты свернули линию связи, ведущую к батальону под кодовым названием «Росомаха». Потом еще некоторое время было слышно, как охрана штаба выкуривает немецких автоматчиков из домов на соседней улице, где-то длинными автоматными очередями сопровождалась внезапно предпринятая атака, подавленная огнем из пушки.
Через несколько минут у входа в подвал выросла седая от пыли фигура хорунжего из комендатуры.
– Артиллеристы прибыли, – доложил он.
– Где они? – спросил полковник.
– Сюда идут.
– Так не стой в дверях.
От сквозняка задрожало пламя лампы, на стене заплясали тени. Вошел командир гаубичной бригады, офицеры поздоровались.
– Садись, – предложил пехотинец. – Перекусишь?
Он подал знак, и на штабной карте мгновенно появились хлеб, банка с консервами и бутылка коньяка.
– Трофейный, – наливая, объяснил командир полка. – С семьсот пятнадцатого года эта фирма существует, чтобы тебе сегодня угодить.
– Не подкупишь, – буркнул артиллерист и, чокнувшись, спросил: – Когда тебе огонь нужен?
– В два – в половине третьего. Хотя бы за час до рассвета.
– Что нужно подавить?
– Станции подземной железной дороги.
– Бетонное перекрытие. Слишком крепкое для моих зубов. Нужны снаряды калибром двести три миллиметра.
– Выпустишь тысчонки две снарядов – так хоть оглушишь. Последний крупный узел сопротивления, понимаешь? А там только три с половиной километра через парк – и сразу рейхстаг, Бранденбургские ворота.
Командир гаубичной бригады, слушая, крутил в руках стакан и внимательно рассматривал золотые искорки, поблескивавшие в глубине ароматной жидкости. Он отпил глоток, причмокнул от удовольствия, ощущая, как тепло от напитка разливается по всему телу.
– Ладно, постараемся. Дам тебе еще в придачу танк с десантом.
– Танков у меня хватает, но и этот пригодится. А откуда он у тебя?
– Армейский. Номер машины «сто два».
– Я знаю экипаж, это те «специалисты по шлюзам»… – Он усмехнулся и крикнул: – Хорунжий!
– Слушаю вас! – Офицер вырос в дверях.
– Знакомые приехали. Те самые, которых вы хотели расстрелять… Разыщите сержанта Коса, я ему задачу поставлю.
Развалины на передовой линии фронта напоминали лунный ландшафт. Верхние части разбитых каркасов бетонных конструкций ярко поблескивали, а углубления покоились в густом мраке.
Исходная позиция штурмовой группы сержанта Коса находилась внутри разбитого бомбой дома.
Задачи были уже поставлены, объект атаки указан – желтый пятиэтажный дом на противоположной стороне улицы. Из подвала дома пробивался слабый луч света, освещая острые псевдоготические своды окон.
В ожидании артиллерийской подготовки и сигнала к атаке солдаты еще раз проверяли оружие…
Под прикрытием кирпичного свода толстых стен на треугольнике пола, уцелевшего на высоте второго этажа, расположился Кос со своей снайперской винтовкой в руках, посматривая на противоположную сторону улицы. Рядом присела Маруся и настойчиво повторяла:
– Командиру нужно быть в танке, в танке!
– Не всегда.
– Всегда. Всегда.
– «Рыжий» с места будет вести огонь. Хватит трех человек.
– Я пойду с тобой.
– Нет. Сама согласилась присматривать за танком, а вдруг кого-нибудь ранят…
– Там Зубрык.
– Хорунжий пойдет с нами.
– Он не выносит свиста пуль.
– Вот и хорошо. Он будет осторожней… Марийка… – Он ласково прикоснулся к ее волосам, выбивающимся из-под пилотки. – Давай не будем спорить. Я думаю, когда обнаружится, что ты сменила форму, будет страшный скандал.
– Не будет. У генерала мой рапорт, и, наверно, уже подписан приказ о моем переводе в польскую армию…
Четырьмя метрами ниже хорунжий Зубрык, старательно замаскировавшись в развалинах, выглядывал из подвала и засыпал вопросами Лажевского, который сидел в кругу своих разведчиков и нещадно коптил самосадом.
– Они будут отстреливаться?
– Будут. Надо проскочить с последним гаубичным снарядом, тогда не убьют.
– Опаснее всего в тылу тащиться, – пошутил один из солдат, – если споткнешься, то уже никто не поддержит.
– Не беспокойтесь, не отстану, – отрезал Зубрык. – Я четыре недели как в армии. Что уж, и спросить нельзя?
С минуту царила тишина.
– Ну хватит, давай, – протянул руку один из солдат.
– Держи. – Второй подал ему недокуренную цигарку.
– Пан Магнето, – тихим голосом шепнул Зубрык, близко придвинувшись к подхорунжему.
– Ну?
– Я иногда сознание теряю… Вы, как заметите, так по щекам мне…
– Он показал, как надо ударить. – Не откажите в любезности.
– Ладно. – Лажевский кивнул головой.
