Елень, выполнив приказ, прижался лбом к боковому перископу. Он увидел притаившихся автоматчиков, которые охраняли их на исходной позиции. Дальше, между двумя березками, торчала пушка танка хорунжего Зенека. Кто-нибудь посторонний мог бы принять ее за наклоненную сломанную жердь, но Густлик знал, что это ствол пушки. Вот он дернулся, немного приподнялся и передвинулся вправо в поисках цели. Третьего танка не было видно, он стоял где-то дальше справа, скрытый за деревьями.
– Ну что, отец?.. – снова начал Елень, но в этот момент в наушниках послышался свист, а затем раздался голос:
– «Граб-три», внимание.
– Я – «Граб-три», слышу. Готов.
– Начинаем, но только с фейерверком. Огонь!
Одновременно бабахнули пушки двух танков, застучали пулеметы, закашляли минометы, где-то сзади ударила гаубичная батарея.
– Заводи мотор, – подал команду Василий.
С силой зашипел выпущенный сжатый воздух, пришел в движение маховик, зашумел, набирая скорость. Заскрежетала передача, едва Григорий включил сцепление, и вдруг четыреста пятьдесят механических коней разом рванули, мотор взревел, заглушая шум разгорающегося боя.
– Те два танка тоже двинулись, – доложил Елень.
Сначала дальний, невидимый до этого момента танк забрался на окоп, вылез, высоко задрав нос, повалил сосенку и, проехав с полсотни метров, остановился, беспрерывно ведя плотный огонь. Затем двинулся танк хорунжего Зенека, быстро пропал из поля зрения Еленя, и вдруг, перекрывая грохот выстрелов, сквозь броню проникло мощное «ура» пехоты. Немцы отвечали все чаще, злей. Елень посмотрел в просвет между соснами и заметил яркий язык пламени.
– Горит!
– Что горит? – спросил Василий.
– Не знаю, вижу, вот там за деревьями.
Снова до слуха танкистов долетело призывное «ура» атакующих гвардейцев, фонтаны разрывов запрыгали по просеке. Янек подумал, что, возможно, именно сейчас им пора выступать, и тут же услышал, как всегда, спокойный голос Семенова.
– Вперед, Григорий.
Наконец они двинулись. Ряды сосен и берез расступились впереди; танк, похожий на огромный куст, подминая под себя стволы и верхушки деревьев, выскочил на просеку и, набрав скорость, влетел в заросли орешника. Гибкие прутья поднялись стеной позади танка, скрыли его от глаз автоматчиков.
Двигались вслепую, как пловец в стоячей воде покрытого ряской пруда. Кустарники, появлявшиеся перед танком, ухудшали обзор. Когда стало светлее, все, смотревшие в перископы, зажмурили глаза. Показалась полянка с дикой грушей посредине.
– Верно идем? – спросил Василий.
– Верно, пан, – ответил Черешняк. – Похоже, что вы в наш лес по грибы ходили. Здесь сейчас ровное место пойдет, можно ехать быстрее.
– Гони машину! – приказал поручник. В его голосе можно было уловить веселые нотки.
Впереди возвышались толстые деревья. Правда, росли они редко, но нужно было смотреть в оба и все время лавировать, как во время танцев, когда гости уже достаточно навеселе, а комната тесная.
– Что это мы, то влево, то вправо? – забеспокоился проводник.
– Приходится, – пояснил Елень. – Весь лес не будем валить, а то вам потом самим здесь нечего будет делать с топором…
– Не разговаривать, – приказал Василий.
Танк, натужно ревя, продолжал продираться через лес. Немного правее показался просвет, появилась еще одна полянка.
– Куда?! – воскликнул Черешняк.
– Что такое? – не понял Саакашвили.
– Бери вправо, – объяснил Елень. – Он на тебя, как на коня, кричит. Смотри – зазеваешься, кнута отведаешь.
Проскочив по краю поляны, танк снова нырнул в лес. Кусты теперь попадались более редкие и низкорослые. Танк направляла узенькая, едва приметная тропинка. Василий из башни заметил желтевшие воронки от снарядов и приказал Григорию:
– Сбавь ход.
Григорий сбросил газ, стал маневрировать, но все воронки объехать не удалось. Танк споткнулся, закачался, начал переваливаться с боку на бок.
– Ну и швыряет! И куда скачем? Как черт от ладана бежим, – заохал Черешняк.
– Третья полянка! – крикнул Василий.
– Ну да, я про нее и говорил. Теперь осторожнее, там болото.
Танк выскочил на открытое пространство, больше предыдущего. Впереди у деревьев виднелась большая круглая куча высохших листьев.
– А того куста не было, – удивился Черешняк.
– Полный газ! – прервал его Василий, подавая команду Григорию. – Тарань!
Командир, всмотревшись в подозрительный куст, сквозь завядшие листья заметил блеск металла, а рядом на траве трех гитлеровцев в пятнистых маскировочных куртках и надвинутых на лоб касках. Слишком близко от них была машина Василия, чтобы по ней можно было стрелять.
Гитлеровцы, увидев танк, оцепенели на мгновение, и это их погубило. Когда они бросились к орудию и загнали снаряд в ствол, танк был уже метрах в двадцати. Фашисты, не успев закрыть замок, в страхе разбежались. Под днищем танка заскрежетало, его сотрясло и подбросило. Семенов в левый перископ увидел немецкого офицера, который выстрелил вверх ракету.
– Справа еще одно противотанковое орудие разворачивают, гады, – доложил Елень. – Как пить дать, влепят нам в бок.
