– Пирожное. Три штуки разных, а если маленькие, то четыре… можно пять. И мороженое шоколадное. И еще мусс клюквенный.
– Осилишь? – засомневался Феликс.
– Я поскромничал, – заверил Тима. – Мама сказала, чтобы я не наглел.
Решили не идти в кондитерскую, где выбор сладостей большой, но зал маленький, в таком двое взрослых высокого роста чувствуют себя стесненно, к тому же посетители друг у друга на головах находятся, толком не поговорить. А в кафе простор, столиков свободных в этот час полно, легкая музыка звучит, да и пирожных достаточно – полный комфорт, только мусса не оказалось, Тимофей заменил его на второе мороженое, с которого он и начал. Сделав пару глотков кофе, Феликс взял на себя (как договорились) работу с ребенком:
– Ну ты и крут, Тимофей, столько сладостей слопать… я бы не смог. А что, мама не покупает тебе пирожных?
– Не-а, – набитым ртом произнес Тима. – Говорит, вредно. Почему все вредное нравится, а полезное нет?
– Не знаю, – хихикнул Феликс. – Мама строгая, да?
– Да так… не очень.
– Ты ешь, ешь, мы еще купим, пока мама не видит. – Феликс положил на его тарелку пирожное с цветным кремом и ягодами. – Ух, какое красивое… А давно ты у мамы живешь?
Заданный в лоб вопрос проскочил, Тимофей проговорился:
– Не-а, всего шесть месяцев.
– Ой, ты выпачкался. – Феликс стал вытирать салфеткой подбородок и губы мальчика, которые были чистыми, Тима аккуратный, но это же отвлекающий маневр. – Вот так… хорошо… И где же она тебя, замарашку, нашла?
– Мама? В детдо…
И вдруг Тима осекся на полуслове, округлив испуганные глазенки, которые переводил с Феликса на Павла. Он понял, что проговорился, но то же самое поняли и два хитреца за столом, однако рановато раскрутили мальчика. Надо было заболтать, чтобы он не успевал соображать, хотя с соображением у него в любом состоянии все ОК, поэтому Тимофей и спохватился. Что из этого следует? А то, что с «мамой» был на современном сленге «договорняк». Ну, раз ускорился процесс, Феликсу осталось гнуть свою линию, он сделал вид, будто ничего не заметил, погладил Тиму по плечу.
– Ты чего скис, малыш? Все в порядке. Да что с тобой? А, тебе не велено говорить, что мама забрала тебя из детского дома? (Тима ни слова.) Но мы это и так знаем, мы же сыщики, Тимофей, настоящие сыщики. Кино про сыщиков смотрел? (Тима покачал головой – нет.) Дело поправимо, покажем тебе кино, и не одно, знаешь, как интересно – ммм, не оторваться! Ты ешь, Тимоша, ешь…
Тима взял пирожное, но ел без прежнего аппетита, он явно расстроился. Феликс и Павел пристально за ним наблюдали, у обоих родилась одна мысль: Лору мальчик называет мамой, причем он считает ее родной, значит, она убедила его в этом – как? Павел тоже положил ладонь на руку мальчика и успокоил его:
– Да не переживай ты так, Тима, ничего страшного не случилось. Ты из-за мамы, да? (Тима утвердительно кивнул, и, видимо, мальчику было уже сейчас стыдно перед Лорой, он опустил голову.) Так мы ей не скажем, могу дать самую страшную клятву. – Павел приблизил к уху ребенка губы и заговорщицки произнес: – И ты не говори, вот она ничего и не узнает. Мы же мужчины, слово умеем держать, верно?
Тимофей поднял на него благодарные глазенки и, улыбнувшись, снова кивнул. Кажется, отношение к нему Павла играет намного большую роль, чем мама, и все, что с ней связано, оба сыщика взяли этот факт на вооружение. Феликс тут же приступил к организации заговора, тоже наклонился к мальчишке и доверительно поведал:
– Знаешь, Тимофей, у женщин есть тайны, нам, мужчинам, они не рассказывают их. Но и у мужчин есть тайны, которые не рассказывают женщинам, и скажу честно, мужской договор всегда сильнее. Теперь и у нас с тобой будет маленькая тайна настоящих мужчин, договорились? (Как же можно отказаться от договора, когда предлагают настоящие мужчины? Тимофей часто-часто закивал.) Так что там мама наговорила тебе, когда ехали сюда?
– Мама сказала, если я понравлюсь папе, он не прогонит нас.
– Дружище, ты мне нравишься, – заверил, улыбаясь, Павел.
– Так ты нас не прогонишь? Мы с тобой будем теперь жить?
В глазенках Тимы блеснула надежда, опять надежда, у которой есть всего одно постоянное качество – она обманчива. Дернул же черт за язык, Павел давно не попадал в щекотливое положение, когда не можешь придумать, что ответить, ведь перед тобой ребенок, но и обманывать глупо.
– Не бойся, тебя никто не прогонит, но давай не будем загадывать наперед, что нам всем делать. Честно скажу: дело это неблагодарное.
У Феликса другая линия, он от нее не отступал и, добившись, чтобы Тимофей приступил к последнему пирожному, продолжил допрос:
– Тима, вот жутко интересно, как тебя мама нашла?
– Просто, – пожал тот плечиками. – Искала-искала и нашла.
– А ты не обиделся на нее, ну, что жил в детдоме?
– Нет, мама не виновата.
– Почему же ты там жил?
– Меня украли, когда я был совсем маленьким, из коляски украли. А потом мои ненастоящие мама с папой попали в аварию, я все-все помню.
– Ненастоящие мама с папой были плохими?
