– Ты сошла с ума от ревности. Верочка, дорогая, знаешь, что я думаю? Вас обоих пасли и выпасли. – Она повернула смартфон с фото к Вере. – Смотри внимательно. Объясни, как можно случайно очутиться в двух шагах прямо перед якобы парочкой и сделать нагло снимок? Я тебе говорю как художник и как любитель-фотограф: эту композицию кто-то режиссировал. И к тебе подкатил этот Вадим вовремя, когда ты находилась в стрессе. Хм, пожить вместе предложил? Этот? А такого пацана, упакованного по высшему классу, не смущает, что у тебя двое детишек? Неужели вот так внезапно любовь нагрянула? Не верится мне, все как будто подстроено, а ты тупо поймалась, потому что ревнива до шизофрении.
– Я не изменю своего решения, – бросила ей Вера.
– Как знаешь… Но все же послушай меня! Поговори с Русланом, в конце концов, ты ничего не теряешь, раз уже все решила. И подумай, хорошенечко подумай.
Вера встала и ушла, больше не сказав ни слова.
– Она ушла, а мне неспокойно было, – заканчивала рассказ Янина. – Звонила ей несколько раз, уговаривала не торопиться. Она ведь знала Вадима слишком мало, каких-то пару месяцев, убеждала, что они не юнцы зеленые, которыми руководят гормоны. Объясняла, что все может быть не так, как в сообщениях от неизвестного, что это гнусная интрига, что влюбленность проходит быстро, на смену приходит разочарование, а мосты сожжены. Просто надо переждать и хотя бы проверить, насколько правдивы эсэмэски и сильны чувства к новому партнеру, лично мне не внушающему доверия. Последний раз давила на «проверить», просто настаивала… Но она, образованная женщина, вдруг превратилась в упрямую сектантку. Только сектанты способны утверждать, что шар квадратный, а квадрат круглый, у них отключены функции анализа и логики.
– Последний раз это когда? – решил уточнить Сорин.
– А какого числа застрелили Руслана?
– В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое октября.
– Хм, двадцать третьего, – быстро вспомнила Янина. – Я звонила ей из поезда, ехала в Москву за тканями, знаю там один склад роскошный, где подбираю материалы. Шла посадка, в купе я была одна, неспокойно стало, как только вспомнила о ней, вот и позвонила. Хотя всякий раз после разговоров с Верой давала себе обещание обидеться и больше не звонить.
Сорину не хватало аргументов в пользу Веры, точнее, всего хватало, ему нужно было послушать формулировки этой умной женщины:
– Но все же вы сами определили, что у Веры был стресс, она не совсем была адекватной, следовательно, могла в порыве гнева…
– Не могла, – перебила Янина. – Если уж не убила Руслана после измены, хотя Вера невероятно переживала в течение нескольких месяцев, переживала и тогда, когда встречалась с Вадимом. Какой же смысл убивать, если она решила бросить мужа? О чем вы! Она жить собиралась и посмотреть, будет ли страдать Руслан, очень хотела причинить ему боль. Да и где она взяла бы пистолет, его так просто не купишь.
– А у вас случайно не сохранились фотография Вадима?
– Случайно? – Янина потупилась, но в следующий миг призналась: – Где-то есть парочка. Но снимала издалека, вряд ли вы что-то там разглядите.
– На этот счет не волнуйтесь, – оживился Женя, – у нас спецы экстра-класса, вытащат изображение, поверьте.
– Сейчас поищу…
Янина взяла смартфон со столика и какое-то время искала среди фотографий нужную, иногда поглядывая на гостя.
– Но вы еще что-то знаете… – бросил наугад Женя, бросил на всякий случай, вдруг да повезет. – Я угадал?
Нет, не сразу она ответила, раздумывала, не отвлекаясь от смартфона, а через паузу рассказала немаловажные факты:
– Признаюсь в своем неблаговидном поступке. Мне настолько не нравилось ее решение уйти от мужа, не нравился ее любовник, что я решилась поговорить с Русланом и назначила ему свидание в день отъезда – двадцать третьего утром. Я рассказала ему все, кроме того, что Вера успела переспать с Вадимом. Знаете, упоминание об измене способно разрушить, а не соединить. Разумеется, никаких баб у него не было, я показала ему фотографию, которую тайком от Веры перекинула в свой телефон, когда она ушла в туалет. Так вот Руслан понятия не имел, кто та девица и где это вообще было.
– Вы поверили на слово?
– Руслану? Да. Он не тот человек, который будет бегать по бабам, гадить исподтишка, все эти комплексы от несостоятельности личности, а он…
– Идеал? – произнес с сомнением Женя.
– Вовсе нет, Руслан не был скучен, а идеал… это что-то унылое и жутко скучное, пресное. И представьте, он сказал, что тоже получает письма с тем же содержанием!
– Да ну! – прикинулся Женя, будто не знает этого.
– Да, да. Изменения в жене заметил, просто не придал значения анонимке, зная, что у некоторых свербит в одном месте, когда видят чужое счастье. Но тогда я окончательно поняла, что им приготовили западню, зачем – не знаю, Руслан тоже не знал. Он пообещал мне разобраться сегодня же, то есть двадцать третьего поговорить с женой и сгладить все углы.
Наконец она отпила из чашки остывшего кофе, затем углубилась в поиски фотографии, прошло немного времени, Янина сказала, словно оправдываясь:
