На мысли о заднице дисплей моего мобильного, оставленного на ванном коврике, высветил имя «Майкл Хирш». Легок на помине. Я вытер пальцы о халат по соседству и нажал клавишу громкой связи. Джонаттан, сказал телефон, это Майкл Хирш. Его голос звучал странно, и я не понимал, почему. Простите, что так поздно. Раньше не мог. Я в госпитале – дорожная неприятность. Телефон вдребезги, жена принесла мне новый. Вот пытаюсь дозвониться. Что случилось, Майкл? – спросил я. Ерунда,ответил он, классический дринкдрайвинг. Двое пьяных уродов не вписались на повороте и со всей дури влетели мне в бочину на Бьюкенен роуд. Машина в хлам. Я вроде бы подлежу восстановлению. Пока лежу в гипсе с высоко поднятой головой. Врачи говорят – повезло. Мне очень жаль, Майкл, сказал я. Выздоравливайте. Спасибо, Джонаттан. Да, скажу я вам, нелегкая это задача – набирать номер карандашом в зубах. А голосового вызова там нет? – спросил я. Нет, не в этой модели, ответил он. Да бог с ним. Я слыхал, вас можно поздравить? То есть? – спросил я. Говорят, вы переродились в купели? Я догадался: это вы о джакузи у Бадра? Он захихикал: как вам Ноэль? Эта пышногрудая сибилла? Я сказал: хороша, слов нет. Но у нас ничего не было. Мой ответ рассмешил его еще больше: а у вас ничего и не могло быть. По крайней мере, с ней. Ноэль – не шлюха. Вот как? – удивился я. Она, скорее, весталка, ведунья или как там еще. Бади приводит к ней всех, с кем он собирается вести серьезный бизнес. У этой барышни есть врожденный талант: она чует деньги. То, что вы
оказались в джакузи, значит, что Юсуф после обеда дал вам зеленый свет. Но окончательное решение Бадра всегда зависит от того, придетесь ли вы по вкусу Ноэль. Звучит диковато, признался я. Правда? – удивился он. А вы думаете, ваш проект почти на двадцать миллионов без гарантий звучит намного лучше? Я промолчал. Привыкайте, мой друг, сказал он. У богатых свои причуды. Я понимаю, ответил я, допустим. И что? Ей понравилось, как я пахну? Вкус моего лосьона? Хирш снова рассмеялся. О, пахнете вы восхитительно! На девятнадцать миллионов долларов под пять процентов годовых. Час назад мне звонил Нассар. Вы в деле. На следующей неделе они перешлют проект договора.
Я спросил его о комиссии, но он ответил, что я могу об этом не волноваться. Он не первый год работает с фондом. Все его персональные интересы учтены. Что ж, подумал я, это многое объясняет. По крайней мере, теперь мне понятен его живой интерес к происходящему, который раньше я считал едва ли не состраданием и благотворительностью. Все стало на свои места. Я хотел было спросить его, как скоро будет доступен первый транш. Но тут на краю ванны появились две лапы, а вслед за ними возникла нахальная морда пресловутого енота и спросила: ну шо? Шо слышно? Я взял комок пены, положил ему на голову. Он чихнул и исчез. Мне представилось, как где-то в далеком Брукмонте в муниципальном госпитале лежит Хирш с карандашом в зубах и тыкает им в клавиши телефона, пытаясь дозвониться любовнице. Хотя у таких парней, всецело влюбленных в свое дело, подружки на стороне большая редкость. Нехватка времени. Рыцарь в гипсовых латах. Он все-таки пострадал. Хотя и не от рук контрагентов, идущих по моим следам. Странное дело: два плана словно наложились друг на друга. Известие о выделении денег и травмы, полученные Хиршем, выглядели как составные одной истории, так, словно бы Хирш был ранен, выбивая мне кредит. А ныне, в кольчуге из бинтов, просит больничный персонал развернуть его кровать немного влево, чтобы он мог смотреть подвешенный к потолку телевизор. Но его ждет сплошное разочарование. Финансовых каналов там нет. Он будет бесконечно долго давить на кнопки и не получит ничего аналитического, кроме программы новостей. Поэтому сдастся и заснет под какой-нибудь мыльный сериал. Вода в ванной почти остыла. Я лежал, свесив на ковер успевшую высохнуть руку. Вспомнив легендарный сюжет, отвел голову немного назад и повернул ее, повторяя позу на картине. Смерть Марата.
