А давайте, говорит тётя Лариса, сначала подклад выберем? А давайте! – говорю я. И мы идём выбирать подклад. Опять начинается тягомотина с выбиранием, но уже слава богу, прикладывали не ко мне, а к максмаре. И тут я вижу какую-то фееричную терракотовую штуку и со мной случается истерика: её! давайте её! я хочу её! пожалуйста, ради христа, продайте её! И, конечно, по традиции, терракотовая штука тоже была на остатке и никаких трёх метров никак не набиралось. В итоге я выбрала оливковый, шобы значит эффектно гденить распахнутся, потому что я же осень, оливковый и песочный это мои цвета, вы ж понимаете.
Ну ладно. Давай считать. Максмару. Тётя Лариса перемерила всё ещё раз и говорит с таким покерфейсом спокойным голосом – двадцать две тысячи. И тут я понимаю, что мне не то что с квартирными, а вообще с никакими не хватает.
И я поступила так, как единственно могла поступить.
Я ушла.
зачёркнуто
Нет, я позвонила тому, кому я могла позвонить. А это ваще один человек в Иркутске, чтобы вы понимали. Ну, вы догадываетесь, наверное, да? И этот прекрасный человек дал мне денег. Даже больше. И написал «И на сапоги!». Я прямо сделала ЫЫЫЫЫЫЫ на весь зал колибри, там уже были только я, кассир и тётя Лариса, слабаки все сдулись. И благодаря этому прекрасному человеку (СПАСИБО-СПАСИБО-СПАСИБО!!!!) я купила себе максмару. И оливковый. И подумав – выкупила-таки терракотовый. На кашне. Иначе он бы там лежал и плакал: куда ты, Оля, ушла, мы же с тобой родные души, зачем ты меня тут бросила одного, я же твой цвет, Оля-Оля, вернись. Ну вот, согласитесь, не может родной цвет лежать где-то на полке, если я в другом месте. Надо его забрать. И я забрала.
Перед уходом тётя Лариса сказала, что пальто из максмары стоит 270 тысяч. ДВЕСТИ СЕМИСЯТ ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. Еба-а-а-а-ать. И ведь наверняка же их покупают и носят. Говорит, и вы прям теперь смело можете говорить, что у вас пальто за ДВЕСТИ СЕМИСЯТ ТЫСЯЧ. Потому что Максмара настоящая, настоящее не бывает, шесть тысяч сука метр. Мохнатенькая такая, пи-пи-пи.
На самом деле, эпопея с пальтом только начинается. Потому что Любовь Николаевна, которая будет меня обшивать, в пятницу и субботу выходная. В воскресенье я вернусь с дачи, возьму максмару и поеду к ней сдаваться. Вот. Буду вам рассказывать, как обстоят дела.
Дорогой мой человек, СПАСИБО! Не знаю, как я отработаю эти деньги, но вы в очередной раз не дали мне умереть от голода и холода. Люблю вас ВОТ ТАК (показала руками как).
Представляете, мне снился Цой. Он действительно жив.
Посадила Оля весной 24 абрикосовых астры. Тряслась над ними весь сезон. До высадки дожила половина, до сентября – две. И обе охуенно абрикосовые: одна розовая, вторая, блядь, фиолетовая.
Вернулась с дачи. Отключила холодильник, вырубила свет, убрала теплицу (полведра помидоров и полведра огурцов), отгребла по периметру землю, закрыла на зиму, срезала петруньку, выдрала три взошедшие свёклы, выкопала с десяти кустов картошки полведра, собрала фасоль и сумасшедшие огурцы на клумбы следующего года, кое-как обкопала тархун и выдрала два корня соседкам на развод. А ещё в комнате долго смотрела на родительскую фотографию. Они там тоже осенью сидят на лавочке и Ромочка у мамы на руках. Улыбаются.
У папы была смешная вечерняя присказка: кто последний спать ложится – тот пизда и гасит свет! И бежал вприпрыжку под одеяло. Дурачок :).
На даче часто накрывает, всё там сделано ими. Саша, ты даже не работай, просто будь со мной, – просил батя маму, когда та не хотела ехать на дачу; ну бывает, заебалась. И она ехала.
Баню всю развернуло, грядки, мною уже переделанные в 2010-м, снова разъехались. Участок катится вниз, забор падает, цемент у фундамента обсыпался, беседки нет уже лет пять – повалило штормом, я разобрала останки, а на новую нет денег.
Копаю бульбу и думаю, глякося, батя, хоть и десять кустов, а какая наросла! И с ладонь величиной попадаются! Срезаю астры и с мамкой разговариваю – смотри, наросли, хоть и мало. А помнишь, сколько у тебя астр было, рядами целыми. Прохожу мимо сосны – здравствуй, Ромочка, девочка моя. Потрогаю кедр – батя, привет, растёт твой кедр, большой уже. Бог если даст детей, то они и шишки застанут.
И так – на каждом сантиметре. Хожу, разговариваю.
Больно и пусто, вот что. Позвоните своим, если живы. Просто спросите, ужинали ли уже да нормально ли самочувствие.
Съездила в ателье, передала шкурку на обшив, заказала по срочному тарифу, заплатила ещё 18.
Как же круто на рынке! По ощущениям я не была на нём девять лет, как в 2009 переехала с Помяловского (хозяйка квартиры работала на рынке цветочницей, я ей туда деньги привозила). Прям всего полно: молодая картошка, соленья-варенья, ягода такая и сякая, ошейники и поводки, цацки под золото и очки, котята живые и в беляшах, дыни и арбузы, маслята и подосиновики. Я купила у бабульки 21 белую астру (чтобы залечить вчерашнее фиаско с якобы персиковыми астрами с дачи) и две плошки лисичек. Щас как их наварю, да как нажарю, ух!
Про работу
